гл IV

IV

Прошло несколько сот лет. Опасность, которая угрожала традиционному иудаизму со стороны караимского и подобных ему движений, миновала. Но нависла новая и, в сущности, еще большая опасность. Арабы завоевали все страны Ближнего Востока, а в Европе —Испанию.
В странах Леванта арабы стали преемниками сирийцев, у которых они переняли греческую философию и слили ее со своей жизнерадостной и чувственной поэзией.
Евреи диаспоры, поневоле находящиеся под влиянием культуры тех народов, среди которых они живут, также переняли (кто охотно, а кто и против воли) новую поэзию и новую философию.
 Ни та, ни другая не могли ужиться с иудаизмом в той форме, в какую он уложился в Палестине и Вавилонии.
Незатейливая благочестивая еврейская поэзия не могла угнаться за неистовой чувственностью арабской поэзии.
 А еврейская религия, по своей природе полная эмоции, по-восточному загадочная, не могла устоять перед рационалистической философией и точными науками греков, учениками и продолжателями которых стали арабы.
Новый образ жизни противоречил иудаизму не меньше, чем новые поэзия и философия, отражающие жизнь и влияющие на нее.
Еврей, идя по стопам араба, горячо увлекся "вином, женщинами и поэзией”.
В Испании евреи изменили свой образ жизни, который всегда отличался скромностью и воздержанием.
 Перемены в жизни и в образе мышления усваивались лучшей еврейской молодежью и приводили к ее отходу от исторического пути еврейства.
Нашлись среди евреев поэты, писавшие исключительно о вине, природе и любви, и дошли до того, что отвернулись от еврейской традиции.
Были и такие, кто видел в Торе лишь аллегорию: Авраам и Сарра были для них лишь "материей и формой", а регулирующие повседневную жизнь религиозные нормы были лишь моральными символами.
Одним из таких отвергающих еврейские национальные ценности был приятель рабби Иехуды ха-Леви, который отговаривал поэта от посещения Страны Израиля — дескать, она в настоящем ничем не лучше других стран!..
На это Иехуда ха-Леви возражал в одном из наиболее замечательных своих стихотворений, обращаясь к нему в бессмертных строках:

Не прельщайся греческой мудростью,
В ней нет плодов, одни лишь цветы...

От этой новой поэзии и философии веяло равнодушием, даже неприязнью ко всему, что в историческом прошлом народа считалось святым.
 Такие взгляды, как вера в предвечность мира, отрицание возможности "создания из ничего" и вмешательства Бога в происходящее, грозили умерщвлением национального прошлого, основы существования народа, и, более того, утратой веры в "живого Бога" евреев, основы основ еврейской религии...

Таким образом, опять наступил кризис в жизни еврейского народа.
Возникло радикальное движение, еще более опасное для традиционного еврейства, чем караимизм, потому что т о отвергало лишь Талмуд, а э т о — и Библию.
Само возникновение движения было закономерно. Иудаизм, лишенный условий для свободного развития, не мог оставаться в прежнем состоянии; с изменением образа жизни и взглядов народа — его носителя — неизбежно должен был измениться и он. Вместе с тем движение, несмотря на закономерность и неизбежность его возникновения, не имело опоры. Задачей движения было отрицать исторический иудаизм.
 А что останется после его исчезновения? Ведь у лишенной территории еврейской нации "не осталось ничего, кроме Торы".

Национальный инстинкт опять заставляет обратиться к Сиону как к исторической базе, как к прочной основе иудаизма, переживавшего кризис. Само собой понятно, что этот инстинкт — чувство нужды в национальном самосохранении — пробуждается не у тех, кто удалился "туда, откуда нет возврата”, и не у тех, кто продолжает бесхитростно верить и поэтому даже не подозревает об угрожающей традиционному еврейству опасности, а именно у ”идущих серединным путем”.
Те евреи, которые прониклись арабской поэзией и греческой философией, но у которых вместе с тем еще сохранилось настоящее национальное чувство, придавшее еврейский облик их поэзии и даже философии, обращают свой взор к Сиону.
Это он — источник бессмертных "песен Сиона", которые пели два великих поэта-философа испанского еврейства — р. Шломо Ибн-Габироль, автор "Источника жизни" и "Царского венца", и р. Иехуда ха-Леви, автор книги "Кузари".

Нет надобности распространяться о любви Иехуды ха-Леви к Сиону.
Его "Сиониды" широко известны благодаря включению стихотворения "Узники Сиона" в сборник элегий на день Девятого ава, а также благодаря издательской деятельности Ш. Д. Луццатто и величественной поэзии Гейне.
 Однако значение его поэзии не только в том, что она была блестящей по содержанию и форме.
 Она побудила его совершить знаменитую поездку в Страну Израиля, когда та была в руках алчущих еврейской крови крестоносцев.
 Менее известно, что и р. Шломо Ибн-Габироль воспевал Сион и всю жизнь стремился в Эрец-Исраэль.

Как только пришел конец власти крестоносцев в Палестине и мусульмане, вновь захватившие ее, разрешили евреям вернуться, у испанских евреев пробуждается желание (которое никак нельзя считать случайным) переселиться туда.
Историческая почва начала уходить из-под ног еврейской нации, и лучшие сыны народа бессознательно, инстинктивно искали эту почву на своей древней родине.

Существует мнение, что любовь к Стране Израиля пробудилась у Иехуды ха-Леви и людей его круга под влиянием любви христиан к Святой земле, любви, которая нашла свое выражение в крестовых походах.
Но именно в странах, бывших под властью мусульман, где евреи не пострадали от крестоносцев, но где традиционному иудаизму угрожала серьезная опасность со стороны греческой философии, пели свои прекрасные песни Сиона Ибн-Габироль и ха-Леви.
Большинство раввинов, отправлявшихся сотнями в 1211 г. в Страну Израиля, были из Северной Испании и соседней с ней Южной Франции, где особенно ощущалось влияние греческой философии и где изложивший ее Маймонид имел особенно много последователей.
 Их возглавлял рабби Ионатан бен Давид ха-Кохен из Люнеля, один из ученых Прованса, по просьбе которого Шмуэль Ибн-Тиббон перевел "Наставник колеблющихся” с арабского на иврит еще при жизни Маймонида.
 А вот у евреев Германии и Северной Франции, особенно пострадавших от крестоносцев, — как раз у них мы не находим особого стремления переселиться в Сион, несмотря на всю любовь к Стране Израиля, о которой свидетельствуют многие места в трудах Раши, Раббену Тама и других.
 Удивляться тут нечему: традиционный иудаизм властвовал в ту пору как в Германии, так и в Северной Франции, Талмуд был главным предметом изучения у евреев; к традиционным взглядам и принятой испокон веков вере относились бесхитростно; установленные обряды соблюдались полностью, и никому не приходило на ум подвергнуть их обоснованность малейшему сомнению.
 Древние устои держались прочно. Какая же нужда могла чувствоваться там в другой исторической базе?

гл III Караимы лжемессия Сариа секта Абу-Исы

III

Его первые признаки начали появляться приблизительно через 100 лет после окончательного отредактирования Талмуда — во времена гаонов.
 Под влиянием ли первых арабских философов и арабских религиозных сект, как полагают некоторые исследователи, из-за того ли, что талмудические ограничения стали слишком тягостными, то ли в силу обеих этих причин начиная с VII в. н. э. (приблизительно через 200 лет после оформления Талмуда и приблизительно за 50 лет до появления Анана) начало проявлять себя движение против Устного Закона.
 С ним сочетаются мессианские чаяния и стремление к возвращению в Страну Израиля.

Приблизительно в 850 г. в Вавилоне появляется лжемессия Сариа, или Серене (Серенус) .
 Он стремится не только освободить еврейский народ и возвратить ему родину, но также — и прежде всего — отменить довольно большое число предписаний Талмуда. Он объявляет упраздненными запреты, касающиеся некоторых видов пищи и напитков, дублирование праздников в диаспоре, определенные молитвы и документ, регулирующий условия брачного договора (ктуба). Его сопротивление авторитету Устного Закона не только не отталкивает от него народные массы, а наоборот, привлекает к нему все больше сторонников. Даже евреи далекой Испании готовы оставить все свое имущество и отправиться за ним в Вавилонию... А когда Серене сошел со сцены, как все подобные ”мессии”, приказал рабби Натронай Гаон принять в еврейские общины всех его последователей, при условии, что они покаются и признают предписания Талмуда, а также пройдут установленный для грешников обряд публичного наказания поркой.

Серене предшествовал другой Мессия (или провозвестник Мессии) , который был полной его противоположностью.

Овадья Абу-Иса (Ицхак бен Яаков) аль Исфахани (прибл. 685—705) являлся духовным наследником "скорбящих о Сионе" аскетов времен рабби Иехошуа бен Ханании. Подобно им, Абу-Иса запрещал употребление мяса и вина, но вместе с тем совершенно отменил институцию развода (даже в случае доказанной неверности жены), аннулировал предписания о жертвоприношениях и велел молиться семь раз в день, дабы буквально исполнять сказанное в Библии: "Семикратно в день прославляю Тебя за праведные суды Твои" (Псалом 119:164). Значит, и Абу-Иса свернул с пути традиционного иудаизма и образовавшийся "пробел" в сердце пытался восполнить, с одной стороны, аскетизмом, т. е. необыкновенным рвением в исполнении религиозных предписаний, которых не отвергал, а с другой стороны, стремлением к Сиону.
Грец склоняется к мнению, что Абу-Иса считал себя Мессией, "сыном Иосефа", но более вероятно предположение, что он считал себя предвестником Мессии и хотел завоевать Эрец-Исраэль мечом. Знаменательно, что его учение не исчезло с его смертью.
В течение почти трехсот лет после его кончины продолжала существовать секта его учеников, известная под именем ”Аль-Исфахания”, или секта Абу-Исы, и его последователи назывались исавитами (исунитами).
Это была первая секта, возникшая среди евреев после разрушения Храма и до появления караимов.
Тот факт, что исавиты не исчезли вслед за убийством Абу-Исы, как случалось почти всегда с последователями лжемессий, можно объяснить только тем, что мессианство Абу-Исы имело не только политический характер и не относилось отрицательно или хотя бы безразлично к еврейской религии и этике. Несмотря на то, что возбужденное Абу-Исой движение избрало войну единственным средством осуществления своего идеала — возвращение Страны Израиля еврейскому народу, — его корни таились глубоко в мощном духовном сдвиге. Его аскетические принципы заполняли вакуум в душе нации, вызванный осознанием того, что традиционный иудаизм обязан претерпеть изменения.
 Инстинктивная боязнь потери исторического духовного базиса пробудила сильную тоску по Стране Израиля, земной исторической основы еврейского народа. Эту-то тоску, вызвавшую, как в прошлом у авелей Цион, явления аскетизма, Абу-Иса превратил в могучую боеспособную силу. Нашлось несколько тысяч людей, готовых пожертвовать жизнью за претворение этого страстного стремления в действие. Вот почему его последователи после гибели своего руководителя продолжали ценить его учение в течение почти трехсот лет.

А когда пришло время и движение против Устного Закона нашло человека сильной воли, способного превратить его в руководство к действию, этот человек — основоположник новой секты — был обязан учесть соотношение между антиталмудическим движением, которое в некотором смысле было отступлением от исторической тенденции, и стремлением в Страну Израиля.
 Анан, считающийся основателем караимской секты (ок. 760), а на самом деле лишь объединивший все секты, отвергавшие Талмуд, в своем требовании отменить Устный Закон был ближе к Серене, чем к Абу-Исе.
 От последнего он, однако, унаследовал некоторые принципы аскетизма. Подобно Абу-Исе, он запретил есть мясо и пить вино в диаспоре.
 Один из первых караимов, автор сочинения ”Спор между раббанитами и караимами”, пишет об Анане:
 "Последние деяния Анана помогли выяснить, чем он руководствовался с самого начала: ревностной ли верой в слово Божье или дурными намерениями. Он собрал всех своих единоверцев, и они бросили свои дома, поля и виноградники на разорение и отправились из Вавилонии в Иерусалим и поселились у врат Иудеи, чтобы молиться Господу Богу; он же водворил там ”скорбящих о Сионе и Иерусалиме” в рубищах на теле и с пеплом на голове, кожа их прилипла к костям, и улыбки нет на их лицах, и губы их лепечут жалобные слова”.
Другие караимские ученые рассказывают, что Анан поселился в Эрец-Исраэль, построил там синагогу, которую караимы по сей день показывают в Иерусалиме и называют синагогой Анана, и возглавлял Скорбящих о Сионе”.
По мнению современных исследователей, это легенда.
Сам Анан не поселился в Палестине и не строил там синагог.
 Во всяком случае, первые караимы соблюдали традиционный траур по Сиону и были близки к аскетизму Абу-Исы и его последователей.

Дерзающие выступать против принятых норм и установленного порядка представляются нам как опьяненные победой борцы, нападающие на существующие устои с задором и молодой удалью.
 У первых караимов мы вовсе не наблюдаем такого задора. Наоборот, с момента своего образования секта караимов проникнута духом печали и скорби.
 Караимы называют себя ”скорбящими” и ”стенающими”. Один из ранних караимов, Сахль бен Мацлиах, живший примерно в одно время с рабби Саадией Гаоном, пишет в своем сочинении "Открытый укор”: ”Таков обычай смирившихся израильтян: они отказались от удовольствий мира сего и от употребления мяса и вина... и оставили свои семьи и отреклись от мест, где родились,.. стенают и вздыхают, о разрушении Сиона вопиют и в пепле валяются и убиваются, и Бог исполнит обет, данный скорбящим о Сионе, - заменить им пепел украшением”. В упомянутом сочинении ”Спор между раббанитами и караимами” сказано, что из десяти колен израилевых ”остались верными Закону лишь те, что в Святом городе, и то лишь благодаря их страстной любви к Святыне, своей отраде и лелеянному оплоту, и имя им ’ стенающие и вздыхающие’...”.
Караим Иехуда Хадасси, написавший в 1145 г. свою книгу ”Эшкол ха-кофер”, называет себя "скорбящим”, т. к. он всегда скорбел о разрушении Иерусалима, а в своем сочинении призывал постоянно оплакивать разрушение и поститься даже в субботу и в праздники, потому что в изгнании ”помрачилось всякое веселие”.
Про него сказал караим Мордехай бен Нисан: ”Имя автора, рабби Иехуды Хадасси - ’скорбящий’, ибо он причислялся к ’скорбящим о Сионе’ и к общине ’стенающих’ от мерзостей, творящихся в Иерусалиме”.

Нет основания считать, что существовала особая секта караимов (или раббанитов), называвшаяся ”скорбящие о Сионе”. Но, по-видимому, сразу после завоевания Иерусалима арабами существовала в завоеванном городе некая группа аскетов и соблюдающих постоянный траур, которая называлась авелей Цион и авелей Иерушалаим и ожидала пришествия Мессии. Их, как видно, и следует считать составителями мидрашей, известных под названиями ”3намения Мессии”, ”Мистерии рабби Шимона бен Иохая” и др.

Нет сомнения в том, что именно во время возникновения караймизма тенденция скорбеть и оплакивать Сион была особенно сильна как среди членов этой секты, так и среди раббанитов. Уже в IX в. были в Иерусалиме караимы-отшельники, проводившие жизнь в оплакивании Сиона. Об этом ясно свидетельствуют некоторые места в комментарии Салмона бен Иерухама к Псалмам, написанном в 953—957 гг.

С тех пор караимы не переставали прибывать в Страну Израиля в течение всего периода борьбы между ними и раббанитами. Алия в Эрец-Исраэль имела для них столь важное значение, что в их молитвенники были включены специальные молитвы за благополучие едущих в Сион.

Подобное наблюдается не только у караимов, но и у всех еврейских сект, отклонившихся от Письменного учения и традиции в ту или иную сторону. Взять, например, секту иудганитов, которая была основана Иехудой Иудганом, жившим за 30-40 лет до Анана, в начале IX в. Он был учеником Абу-Исы и также считал себя провозвестником Мессии. И эта секта верила в близкое избавление и запретила употребление мяса и вина, а также участила посты и дополнительные молебны, как и все ”скорбящие о Сионе” во все времена.

”Скорбевших о Сионе” было много и среди раббанитов, соблюдавших Закон. Об этом свидетельствует параграф 34 Большой Псикты, отличающийся своим торжественным стилем и особым подчеркиванием всего, что относится к "оплакиванию Сиона”. Автор придерживается мнения, что Большая Псикта была составлена при рабби Палтои Гаоне в 845 году. Именно в то время распространилось учение караимизма, отрицающее Устный Закон, а караимы, Оплакивающие Сион” и ”стенающие”, начали поселяться в Иерусалиме. Знаменательно, что составленный или отредактированный именно тогда Мидраш так превозносит их и придает важное значение группе этих людей, отличающихся по своим взглядам от остальных евреев и за это гонимых и преследуемых.

1

Барайта - ”внешняя Мишна” - устное предание, не включенное в текст Мишны, отредактированное рабби Иехудой ха-Наси.

Приведем наиболее важные места:

”И будет известно между народами семя их, и потомство их — среди племен” (Исайя 61:9). О ком сказал это Исайя? Ни о ком другом, как об авелей Цион, ибо Всевышний даст им в будущем победу над их врагами, как сказано: ”И будет известно между народами семя их” — следует читать ”мощь их”, а не ”семя их”. ”Будь нашим оплотом по утрам и спасением нашим в час беды” (там же 33:2) : ”по утрам” — тех, кто денно и нощно взывают к милости Божьей; ”спасение наше в час беды” — это ”скорбящие”, страстно желающие спасения вечером, утром и в полдень. И была беда большая в Израиле, ибо оскорбляли их и насмехались над ними. При виде тяжелых гонений последних лет, когда объявился Мессия, а гонения следуют одно за другим, не прекращаясь, понимающие говорят: ”В жизни нашей не было такого: наверное, Мессия грядет...”; ”Все видящие их познают” (Исайя 61:9) - это ”оплакивающие Сион”. Когда Всевышний ниспослал на мир свой злых ангелов и те вредят во все дни избавления, ”оплакивающие Сион” общаются с ними, как со своими товарищами, а те не могут им повредить. И те, кто видят это, говорят: ’напрасно мы насмехались над ними’. Про это время сказал Исайя: ”И увидят народы правду твою” (Исайя 62:2) — это народы мира, которые видят праведность ”скорбящих о Сионе”. А Бог говорит: ”Клянусь тем, кто скорбел со Мною о Моем разрушенном доме и опустелом Храме, как сказано, ”с сокрушенными и смиренными духом” (Исайя 57:15) — читай не ”с сокрушенными”, а ”с сокрушающимися со Мною” — это авелей Цион, которые смирили в себе гордость, сносили молча обиды и не видели особых заслуг за собою. Скорбящие удостоились Мессии, ибо поверили в него и не прельстились земными благами. Тогда заплачут все праведники и скажут Всевышнему: ’Владыка мира! Скорбящих о Сионе Ты вспомнил, а нас нет!’ ”.

Из всего этого, и в особенности из последних слов, нам становится ясно, что "скорбящие о Сионе” отличались какими-то внешними признаками и выделялись среди других праведников своего времени особенно глубокой скорбью. ”Скорбящих о Сионе” было тогда особенно много - как среди караимов, так и среди раббанитов.

Чем это можно объяснить?

Уклоняясь от Устного Закона вправо или влево, новаторы того времени отдавали себе отчет в том, что историческая почва уходит из-под ног, а консерваторы боялись, что она и из-под их ног уйдет. Талмуд со всем своим ригоризмом являлся прямым результатом действия инстинкта национального самосохранения. Единственной целью всех этих строгостей, рграничений и указаний было предотвратить ассимиляцию и обеспечить возможность существования ”народа среди народов”, нации без территории и государства. А если эта историческая опора уже утрачена по вине караимов или постепенно утрачивается из-за действий других еврейских сект, — то само существование народа оказывается в опасности. Необходимо было найти другую историческую опору. Единственным подспорьем такого рода, приемлемым и для отвергающих Устный Закон караимов, и для раббанитов, опасающихся этого, был территориальный, национальный фактор: существованию нации на национальной территории не грозит никакая опасность даже при кардинальной переоценке ценностей. В такой обстановке полная деисторизация невозможна...

В самом деле, какую еще прочную опору, кроме Страны Израиля, могло найти деисторизующее движение, каким было движение сопротивления Устному Закону, направленное на разрушение исторической основы и свержение духовных устоев еврейского народа, сосредоточенных в национальной религии? Историческая территория народа — место возникновения всего его духовного творчества, — могло ли раббанитское еврейство найти лучшую опору в своей борьбе с караимизмом?

гл II авелей Цион

II

Такое сильное стремление мы обнаруживаем уже в период первого изгнания евреев из своей страны — в вавилонском пленении.
Во времена пророка, именуемого Второ-Исайей, незадолго до конца пленения и начала первой волны репатриации, появились так называемые авелей Цион ("скорбящие о Сионе”) — изгнанники из Иудеи, оплакивающие разрушение Иерусалима и Храма.
 Они испытывали подлинное горе, но их скорбь, как справедливо предполагает Грец, выражалась также во внешних формах.
 Это подтверждается и словами пророка:

"Возвестить скорбящим о Сионе, что им вместо пепла будет дано украшение, вместо плача — елей радости, вместо унылого духа — одежда славы” (Исайя 61:3). 

Очевидно, они вели аскетический образ жизни и посыпали голову пеплом, как было принято у соблюдающих траур. Являлись ли авелей Цион особой сектой ”скорбящих о Сионе” или это были отдельные лица, разделявшие общую скорбь, трудно установить. Да это и не так важно. Секты того времени образовывались не так, как в наше время. Главное, что тогда были люди, ”скорбящие о Сионе”, удрученные общим национальным горем. Нет почти сомнения, что эти "скорбящие о Сионе”, для которых не было ничего дороже страны предков и Храма, были первыми, побудившими царя Кира разрешить изгнанникам вернуться на родину.
 Они же, видимо, были первыми вернувшимися в Страну Израиля, основоположниками великого еврейского ренессанса — "начала репатриации” в период возвращения в Сион".
 Национальная скорбь, национально-религиозная тоска стали движущей силой в жизни народа в одну из наиболее значительных эпох

его истории и породили великое движение, в центре которого была Страна Израиля.

Точно такое же движение возникло в народе в начале второго изгнания - римского.

Рабби Иехошуа бен Ханания, деятельность которого началась сразу после разрушения Второго храма и прекратилась незадолго до восстания Бар-Кохбы, боролся против секты (или группы) скорбевших о разрушении города и Храма; внешним проявлением этой скорби был отказ от употребления мяса и вина. Это были фарисеи-аскеты послехрамового периода, которых не следует смешивать с фарисеями-политиками периода, предшествовавшего разрушению Второго храма. Древняя барайта1,
1

Барайта - ”внешняя Мишна” - устное предание, не включенное в текст Мишны, отредактированное рабби Иехудой ха-Наси.имеющая большое историческое значение, рассказывает:

 ”После того, как Храм был разрушен вторично, распространились в народе аскеты, проповедовавшие воздержание от мяса и вина. Однажды встретился с ними рабби Иехошуа и спросил их: ’Дети мои, почему вы не едите мяса и не пьете вина?’ Они ответили ему: ’Разве можем мы есть мясо, которое приносилось в жертву в Храме, а теперь его (Храма) нет? Разве можем мы пить вино, которым поливали жертвенник, а теперь его нет?’ Сказал он им: ’Если так, то и хлеб не будем есть, так как нет более мучной жертвы’. ’Мучную можно заменить фруктовой’, — ответили они ему. ’Не будем есть и фрукты, так как нет уже приношения первинок’, — возразил рабби Иехошуа. ’Можно заменить фруктами, не подлежащими приношению’, — ответили аскеты. ’Так, может быть, и воду не будем пить, так как нет более и возлияния воды на жертвенник?’ — продолжал спрашивать рабби Иехошуа. На этом они замолчали. Сказал он им: ’Дети мои, послушайте меня: невозможно не скорбеть над тем, что произошло, но и слишком скорбеть нельзя, так как не позволяется налагать запрет, который большинство народа не в состоянии соблюдать. А поэтому так решили наши мудрецы: когда человек белит свой дом, пусть оставляет малость недобеленной; когда готовит трапезу, то пускай спустит малость; когда женщина украшает себя драгоценностями, пусть оставит малость - все в знак траура по разрушению Иерусалима. А кто скорбит по Иерусалиму, удостоится радоваться в его счастии, ибо так сказал пророк: ’Возвеселитесь с Иерусалимом и радуйтесь о нем все любящие его! Возрадуйтесь с ним радостью все сетовавшие о нем’ (Исайя 66:10) ”.

Рабби Ишмаэль бен Элиша, современник рабби Иехошуа бен Ханании, взятый в детстве в плен римлянами, говорил:

 ”Со дня разрушения Храма следовало бы всем нам отказаться от мяса и вина, но нельзя налагать запрета, который большинство народа не в состоянии соблюдать”.

Скорбь была глубокой и проявлялась в аскетических крайностях, против которых возражали выдающиеся ученые своего времени только потому, что "большинство не в состоянии их соблюдать”. Но вскоре эта тяжелая безысходная скорбь, которая как бы восполняла пробел, образовавшийся с потерей огромной национальной ценности — национального и религиозного центра, путем ригорозного соблюдения заповедей сформируется в активную силу.
Среда этих "скорбящих о Сионе” породит оруженосцев Шимона Бар-Кохбы — зачинателя небывалой революции, величие которой не померкло из-за ее неудачи. Он использует народное стремление восстановить развалины Иерусалима и Храма, и пламя беспримерного восстания разгорится и охватит все слои народа, мечтающего о свободе и не забывающего своей святыни. Скорбь выльется в великий подвиг.

Но во времена Бар-Кохбы евреи жили еще в своей стране, и не страна являлась средоточием их стремлений, а национальная независимость и религиозный центр - Храм.
 Постепенно, в течение нескольких веков, центр сосредоточения народа и центр его деятельности переместились из Страны Израиля в Вавилонию. Тоска по родине не ослабла, и в ”мессиях” тоже не было недостатка.
 Упомянем хотя бы лжемессию Моше из Кандии(Кандия — венецианское название острова Крит, использовалось также османами.) в период амораев.

в 440 г. рассказывается о том, что среди критских евреев появился один лжемессия и что вера в него евреев была столь значительна, что они забросили дела, ожидая дня, когда новый Моисей поведет их сухо через море в Обетованную землю (Сократ, Historia ecclesiastica, VII, 36).

 Но нового движения в еврействе тогда не возникло.
Амораи продолжали развивать и совершенствовать Талмуд, но ничего нового не создавалось.
Поэтому аморай рабби Хиллел счел возможным заявить, что ”нет Мессии для Израиля, ибо его уже истребили в дни Хизкии”.
 А еще раньше негодовали многие ученые раввины на ”вычислителей конца” и относили пришествие Мессии к ”трем явлениям, наступающим неожиданно”.
Само собой понятно, что такие воззрения, хотя и не ослабили тоски по стране предков, не способствовали превращению Эрец-Исраэль в активную движущую силу.
Это стало возможным лишь после того, как возникло новое движение в народе.

ЭРЕЦ-ИСРАЭЛЬ И РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ДВИЖЕНИЯ В ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ (537 г. до н. э. — 1897 г. н. э.) гл I Клаузнер Йосеф Гедалия

гл  I 

Рассматриваемому в этой статье вопросу следовало бы посвятить целую книгу. Понятно поэтому, что автору придется довольствоваться краткими описаниями даже в тех случаях, где требовалось бы продлить изложение или прибавить кое-какие подробности.

Литература на иврите и других языках, цель которой убедить читателя, как сильна была во все времена привязанность еврейского народа к Стране Израиля, весьма обширна.
В настоящей статье автор не собирается внести еще один вклад в обсуждение этой темы: любовь еврейского народа к его исторической родине настолько очевидна, что не требует доказательств. Я желал бы обратить внимание не только палестинофилов, но всех желающих поподробнее изучить историю нашего древнего народа на более фундаментальное и не столь очевидное явление.

Рассматривая внимательно нашу историю, мы видим не просто национальную и религиозную тоску по стране предков.
Основательное изучение последовавшего за уничтожением первого еврейского государства периода (537 г. до н. э.) приводит нас к выводу, что великим переворотам в еврейской жизни, вызванным широкими национальными движениями, всегда сопутствовало усиленное стремление к Сиону.
 Точнее — эти движения всегда, с самого своего зарождения, оказывались связанными с историческим центром жизни нации, с ее собственной землей, на которой она существовала с того самого дня, как осознала себя и обрела самостоятельность, с той самой землей, которая непрерывно питала корни национальной жизни нашего народа-скитальца.

Всякое великое движение — это переворот, переоценка ценностей. Оно отменяет старые ценности и создает новые.
 Сущность этих новых ценностей зависит от экономических, политических и духовных условий жизни нации, на территории и в атмосфере которой это движение происходит. Поэтому, когда процесс возникновения общественного или духовного движения происходит в среде находящегося на своей земле и распоряжающегося своей судьбой народа, он всегда имеет прочное основание в собственной жизни народа.
Развитие самостоятельной нации происходит органично, оно питается собственными соками. Поэтому даже самые радикальные изменения, противоречащие исторически сложившемуся порядку жизни или верованиям и взглядам такого народа, имеют под собой почву в самой жизни народа.

Не так обстоит дело с радикальным национальным движением, происходящим в нации, зависимой от других и лишенной самостоятельности, как, например, еврейская. Переворот в ее жизни — это не только отклонение от исторического пути, по которому она всегда шла, и не только переоценка ценностей, сопровождаемая тяжелыми родовыми муками и длительной борьбой нового со старым.
Переворот в жизни нации, не имеющей своей земли, своего правительства и национальной экономики,— это утрата национальной основы.
 Такому народу переворот угрожает национальной гибелью.
 Такой народ может проявлять независимость лишь в тех вопросах текущего момента, которые более или менее коренятся в его прошлом, —в вопросах национальной культуры, хотя и меняющейся под влиянием современных требований, но всегда питающейся из богатого наследия далеких времен, когда народ был самостоятельным и независимым. В решении других задач — политических, экономических и культурных — такая нация совершенно лишена самостоятельности.
 Поэтому движение, ставящее своей целью коренным образом изменить жизнь народа, лишенного независимости и собственной территории, не имеет никакой опоры, никакой экономической и политической основы. Покуда все старое неприкосновенно и незыблемо, покуда его никто не трогает и не пытается сдвинуть с места, отсутствие основы ощущается не так остро. Старое существует по инерции от того импульса, который был сообщен ему, когда народ имел ”земное” существование. Но когда устои старого сотрясаются и возникают попытки перевернуть все ”вверх дном”, когда застой сменяется движением и старые ценности заменяются новыми, — тотчас же начинает ощущаться потребность в твердой почве, в прочном базисе. Общество относится с недоверием к выросшему на чужой почве новому, боится, что новые ценности вытеснят старые, самобытные. Чем же тогда будет духовно питаться нация, лишенная всего, кроме своих национально-культурных ценностей?

Вот почему, когда в еврейском народе зарождались революционные движения, в нем пробуждалась тоска по своей земле, по Стране Израиля.
Народ чувствовал и помнил, что это единственная страна, где еврейская жизнь развивалась совершенно свободно, что там происходили те изменения, те революционные движения, которые придали израильскому народу его окончательную форму и явились определяющими именно потому, что имели прочный политический и экономический ”земной” базис. Национальный инстинкт подсказывал, что всякое радикальное движение в еврейской жизни, по самой своей природе нарушающее цельность национальной культуры, должно искать опору там, где национальное творчество было органическим и свободным.

Эта предпосылка подтверждается самим характером еврейских революционных движений.

Эти движения были двух типов: рациональные и иррационально-мистические.
Как одни, так и другие были движениями деисторизационными: они отвергали основные творения еврейской истории.
 И те и другие отрицали буквальный смысл повествований Пятикнижия, принятое толкование Талмуда и пренебрегали кодексом мицвот маасийот (предписаниями, регламентирующими повседневную жизнь).
 Рационалистические движения, порожденные навеянными извне прогрессивными идеями (греко-арабской философией, европейским просветительством и др.) , заставили лучших представителей народа почувствовать угрожающую национальному существованию опасность.
Пробел, образовавшийся в результате пренебрежения историческими духовными ценностями, они стремятся заполнить исторической земной ценностью — Страной Израиля.
Иррациональные мистические течения тоже пренебрегали историческими ценностями, усматривая скрытый, таинственный смысл в рассказах Библии, ставя книгу Зохар выше Талмуда и игнорируя значимость практических мицвот. Их новые ценности, внутренние, пытались восполнить пробел излишним, превосходящим точное предписание Закона сохранением старого. Что, например, означает аскетизм, если не преувеличенное, чрезмерное исполнение предписаний?

Однако аскетизм не мог заполнить ”пустоту” в сердце, поскольку все мистические движения сводились в конечном счете к отмене практических мицвот и отходу от установленного исторического пути, спасшего еврейский народ от ассимиляции и исчезновения. Поэтому мессианские движения, в которых чрезмерный аскетизм почти всегда сочетался с отменой практических мицвот, являлись производными от мистических течений, проникнутых страстным стремлением к Сиону.
Это стремление часто проявлялось в болезненной тоске по чему-то нереальному, окрашенному религиозной романтикой.
 Но нередко мы наблюдаем,как такое стремление превращается в могучую и чудодейственную движущую силу, и тогда мы осознаем, что перед нами полный переворот в жизни еврейского народа.

Агата Кристи: Одним пальцем( The Moving Finger)Agatha Christie

«Одни́м па́льцем» (англ. The Moving Finger) — детективный роман Агаты Кристи, первоначально опубликованный издательством Dodd, Mead and Company в 1942 году в США, а в 1943 году в Великобритании издательством Collins Crime Club.
В России роман также выходил под названиями
 «Перст судьбы»[1], фильм Мисс Марпл Агаты Кристи. 6. Перст указующий (2006) - https://ok.ru/video/84419545763
«Движущийся палец»[2] Переводчики: С. Шпак, Н. Забабурова, И. Соловьев, Татьяна Владимировна Голубева, А. Титов
и «Каникулы в Лимстоке»[3],Translation: Голубева Татьяна
«Отравленное перо»[4];Переводчик: Нина Владимировна Забабурова
для экранизации также использовался перевод «Перст указующий».

https://ok.ru/video/1646739982999 
Указующий перст 2серия . Мисс Марпл Агаты Кристи 1984-1992

В названии романа использована строка из рубаи Омара Хайяма в переводе английского поэта Эдварда Фицджеральда, наиболее известного переводчика Хайяма на английский язык:

     The Moving Finger writes; and, having writ,
     Moves on: nor all thy Piety nor Wit
     Shall lure it back to cancel half a Line,
     Nor all thy Tears wash out a Word of it.

Буквальный перевод:

     Движущийся палец пишет и, написав,
     двигается дальше. Все твои ум и набожность
     не заставят его отменить пол-строки,
     все твои слёзы не смоют ни слова.

The poem, in turn, refers to Belshazzar's feast as related in the Book of Daniel, where the expression the writing on the wall originated.

The title shows in the story figuratively and literally. The anonymous letters point blame from one town resident to another.^[3] 

The Scotland Yard agent determines the envelopes were all "typed by someone using one finger" to avoid a recognisable 'touch'.

According to Daniel 5:1-31, King Belshazzar of Babylon takes sacred golden and silver vessels from the Jewish Temple in Jerusalem by his predecessor Nebuchadnezzar. Using these holy items, the King and his court praise 'the gods of gold and silver, bronze, iron, wood, and stone'. Immediately, the disembodied fingers of a human hand appear and write on the wall of the royal palace the words "MENE", "MENE", "TEKEL", "UPHARSIN"

Пир Валтасара (Рембрандт)

 1635 год. Основой послужил библейский сюжет из Книги Пророка Даниила (V, 1—30), входящей в Ветхий Завет. Картина находится в Лондонской Национальной Галерее (Великобритания).

Французский произношение

https://dlib.rsl.ru/viewer/01004202930#?page=147&view=list

https://dlib.rsl.ru/viewer/01004202930#?page=147&view=list

«Эпоха невинности» (англ. The Age of Innocence) Автор: Эдит Уортон Edith Wharton

«Эпоха невинности» (англ. The Age of Innocence)
 Автор: Эдит Уортон
 Edith Newbold Jones; 1862 — 1937
 «Эпоха невинности» (The Age of Innocence) — был написан во Франции и опубликован в 1920 году.
Эллен Оленскую, чья нелегкая и печальная судьба во многом похожа на судьбу самой Уортон

 

Angela Burdett-Coutts, Baroness Burdett-Coutts, by Sir William Charles Ross Angela Burdett-Coutts, Baroness Burdett-Coutts by Sir William Charles Ross watercolour on ivory, circa 1847 (419 mm x 292 mm)

 За этот роман в 1921 году Уортон была награждена Пулитцеровской премией, став первой женщиной, удостоенной этой награды.

Арчер подумал о том, что существуют чудаки, которые верят, что настанет день, когда под Гудзоном протянут тоннель и
пенсильванские поезда будут приходить прямо в Нью-Йорк.
Впрочем, такие же выдумщики предсказывали и постройку судов, способных пересекать Атлантику за пять дней,
и изобретение летающих машин,
освещение электричеством,
беспроволочную телефонную связь
и другие диковины, подобные чудесам из сказок Шехерезады.

========================
Риф, или Там, где разбивается счастье [Текст] : [роман : 16+] / Эдит Уортон ; [пер. с англ. Валерия Минушина]. - Санкт-Петербург : Азбука, 2014.  https://libking.ru/books/prose-/prose-classic/504231-edit-uorton-rif-ili-tam-gde-razbivaetsya-schaste.html

Действие «Рифа» разворачивается во Франции начала ХХ века. После десятилетней разлуки случайная встреча оживляет былые чувства Анны Лит и Джорджа Дэрроу. Теперь им ничто не мешает возобновить отношения: она — богатая вдова, он — служащий дипломатического корпуса, никогда не был женат. Дождавшись долгожданного отпуска и отправляясь к Анне с визитом, Джордж вдруг получает от нее телеграмму: «Непредвиденные затруднения. Пожалуйста, не приезжай». 

Подробнее: https://www.yakaboo.ua/rif-ili-tam-gde-razbivaetsja-schast-e.html
=================


ЭДИТ УОРТОН
 В ЛУЧАХ МЕРЦАЮЩЕЙ ЛУНЫ

-----------------

Итан Фром.
 Эдит Уортон

повесть «Итан Фром» (1911)љ о трагической судьбе обедневшего фермера из Новой Англии, e-reading.club ===============================

Эдит Уортон
"В доме веселья"

 ==============

 "Жизнь, – писала Уортон, – совсем не похожа на спор абстрактных идей. Она вся состоит из вынужденных компромиссов с судьбой, из уступок старым традициям и поверьям".

======================
Английский сериал
 Красотки Эдит Уортон
 онлайн бесплатно в хорошем качестве на русском.
 Смотреть Красотки Эдит Уортон http://onser.info/england-serials/krasotki-edit-uorton--serial-the-buccaneers.html
 The Buccaneers is the last novel written by Edith Wharton.
 The novel is set in the 1870s, around the time Edith Wharton was a young girl.