Читаю и выписываю

Показаны сообщения с ярлыком Вайнер Аркадий > Петля и камень в зеленой траве >. Показать все сообщения

суббота, 20 июля 2013 г.

25. УЛА. НЕКРОПОЛЬ Лев Квитко

— Заранее благодарю. За посмерную реабилитацию… — усмехнулся Лев Квитко. И сразу согласился на предложенную палачами роль руководителя сионистского подполья. Ударным отрядом подполья должна была стать еврейская секция украинского союза писателей. Лев Квитко весело признался, что им не удались задуманные преступления против советского народа только по одной причине: в первый день войны все шестьдесят еврейских писателей записались добровольцами на фронт. Вернулось четверо. Остальные в антисоветских вредительских целях погибли на войне.

Он и сейчас не то смеется, не то подсказывает, не то утешает меня, и голос его, заглушаемый залпами конвойного взвода, подбадривает, обещает:

Как сильная струя уносит камень

Волна работы унесет усталость,

Печаль размоет, сделает сильней,

И дальше мчит, как водопад трубя!

Пустота. Ночь. Одиночество. Безмолвие. Только чуть cлышный плеск волн на моем последнем берегу у бесконечной реки Эн Соф.

Тает в бочке, словно соль, звезда,

И вода студеная чернее.

Чище смерть, соленее беда.

И земля правдивей и страшнее…

25. УЛА. НЕКРОПОЛЬ Перец Маркиш

Как шепчет своим теплым хрипловатым голосом Перец Маркиш:

Я на глаза свои кладу

Вечерний синий свет.

И все шепчу в ночном чаду:

— Тоска, меня здесь нет…

И в угол прячусь я пустой,

И руки прячу я…

Пробежал до стены тира, залп, и нырнул беззвучно в вечную реку по имени Эн Соф.

25. УЛА. НЕКРОПОЛЬ Давид Гофштейн

Волокли по заплеванным бетонным коридорам подземелий Давида Гофштейна, из хулиганства разбили очки, раздели догола — им было смешно, им было весело, они хохотали до колик, слыша, как полуслепой смертник бормочет про себя:

Но вижу я снова

Начало начал,

Блестящее светлое Снова.

И прялка, как прежде, вертясь и стуча,

Прядет моей жизни основу…

Палачам неведомо понятие бесконечности, они не представляют Эн Соф. Их жизнь всегда у конца.

25. УЛА. НЕКРОПОЛЬ Давид Бергельсон

Учитывая гуманное отношение властей к старейшине еврейской литературы Давиду Бергельсону — его убили во время допросов, я хочу верить, что он сразу приобщился к нашей Божественной сущности, этической идее нашей религии — к «Эн Соф», Великой Бесконечности, чистой духовности наших верований.

Вас всех убили 12 августа 1952 года — расстреляли литературу целого народа, объявили преступлением принадлежность к этой культуре.

25. УЛА. НЕКРОПОЛЬ Ицик Фефер

Ицик Фефер

— Заранее благодарю! — вопил тонким напуганным голосом Ицик Фефер в камере смертников. Бывший любимый поэт, бывший крикун, бывший весельчак, бывший еврейский антифашист, бывший спутник Михоэлса в поездке по Америке, когда они собрали у своих заокеанских собратьев миллионы долларов пожертвований на борьбу с Гитлером. Измученный пытками «шпион», «организатор сионистского буржуазного подполья в СССР», пятидесятилетний древний старик, приговоренный к смертной казни, повторял мертвеющими губами:

Как сладко жить! — кричу я снова

На белом свете, где вовек

Сокровищ бытия земного

Один хозяин — человек!…

25. УЛА. НЕКРОПОЛЬ ДЕР НИ́СТЕР буквально `скрытый`

ДЕР НИ́СТЕР (псевдоним; также Нистор, буквально `скрытый`; настоящее имя Пине /Пинхас/ Каганович; 1884, Бердичев, – 1950, станция Абезь, Коми АССР), прозаик и поэт. Писал на идиш.

Дер Нистер не дожил. Модерниста, символиста, эстета, признанного в Европе, волновала судьба его народа в России, и он вернулся сюда из эмиграции, чтобы написать своим непостижимым языком, полным изысканности, стилистических находок и ритмических пассажей, роман «Семья Машбер», Он предвидел катастрофу, но, наверное, не представлял себе, что его приговорят к двадцати пяти годам каторги и бросят в угольные рудники.

Обессиленного, больного старика, почти безумного, — из жалости уголовники убили лопатами.

25. УЛА. НЕКРОПОЛЬ Самуил Галкин

Две книжки Самуила Галкина — друга Михоэлса и моего отца. Лучший переводчик Шекспира на еврейский язык, прекрасный драматург и лирический поэт, дождался прижизненной реабилитации — он прожил четыре года после концлагеря

25. УЛА. НЕКРОПОЛЬ Мойше (Моше) Кульбак

Вот Моисей Кульбака — того-то точно законно репрессировали! И тридцать лет спустя, нигде нельзя найти упоминания, Его имя нигде и никогда не упоминается, память о нем изглажена, Серая пыль забвения запорошила большой, надрывно крикнувший людям талант:

Везде, где человек стоял, там череп

Валяется в пыли, забытый, неприметный.

Бессмертны только боги.

Люди — смертны!

Стопка перепечатанных мной на машинке стихов возвышается над низким могильным холмиком Моисея Кульбака.

Вот что написал Юлий Марголин, повторяю, в 1946 году:

«В Советской России внезапно «исчез» М. Кульбак, еврейский поэт блестящего таланта, украшение нашей литературы.
Кульбак не был сионистом. Он был другом Советского Союза и поехал туда, чтобы жить и работать на «родине всех трудящихся».
Там он написал две значительные вещи: повесть: «Мессия бен-Эфраим» и роман «Зелменяне». Кульбак имел о коммунизме то представление, что и другие наши наивные дурачки, живущие в мире восторженной фантазии.
Но он имел неосторожность поселиться не в Париже, а в Москве.
Теперь его имя находится на индексе, его произведения изъяты, а он сам «погиб без вести», т.е. в одном из лагерей ведет существование рабочей скотины.
Я думаю, что самое тяжелое и страшное в этом – это абсолютное равнодушие еврейского народа, для которого жил и писал этот человек. Кто интересуется его судьбой? Понимает ли еврейская общественность, еврейская литературная среда свой долг по отношению к этому человеку? Представим себе, что таким образом ликвидировали бы в Советском Союзе какого-нибудь видного французского поэта. Какую бурю это вызвало бы во Франции, во всем мире. Но мы молчим, тогда как трагедия Кульбака, у которого вырвали перо из рук в расцвете его творческих сил – это не только позор человечества, это наша трагедия, в первую очередь».

К фразе Юлия Марголина о Кульбаке «погиб без вести» мы еще вернемся, а пока напомню читателям, что буквально через несколько дней, а точнее - 20 марта нынешнего года исполняется 115-я годовщина со дня рождения этого бесспорно талантливого еврейского поэта, прозаика и драматурга. Он, Мойше (Моше) Кульбак, родился в Сморгони, Виленской губернии (ныне Гродненская область, Белоруссия), 13-летним мальчишкой стал учиться в Воложинской иешиве, постигая еврейскую старину и мудрость Торы, в старших классах иешивы изучал русский язык, произведения русской и еврейской литературы, в 1914 году перебрался в Минск, а первое стихотворение "Штерндл" ("Звездочка"), ставшее впоследствии народной песней, опубликовал в 1916 году в "Литераришэ hэфтн" ("Литературных тетрадях"), выходивших в ту пору в Вильно. В годы Первой мировой войны Мойше был учителем в еврейском доме для сирот в Ковно.

Одна из лучших книг Кульбака - сборник "Ширим", изданный Союзом еврейских литераторов и журналистов в Вильно в 1920 году в типографии братьев Розенталь на Рудницкой, 7 (факсимильное издание книги, подаренное мне дочерью поэта Раей Кульбак, осуществлено Фондом Сарры и Манфреда Френкеля из Антверпена 20 лет назад, в 1991 году). В это же время он написал романтическую поэму «Ди штот» («Город»; альманах «Вайтэрбух», Вильно, 1920).

В 1923–28 гг. Мойше Кульбак жил в Вильно, преподавал в еврейских гимназиях и в учительской семинарии, часто выступал с лекциями и статьями о еврейской литературе, был избран председателем основанного в 1927 году Всемирного еврейского ПЕН-клуба. В то же время Кульбак перешел к прозе, создал романы "Машиах бен-Эфраим", "Монтик» («Понедельник»), драматическую пьесу "Яаков Франк". Темой романа «Монтик» (1926) стало смятение отчужденного от народной среды еврея-интеллигента перед событиями первых послевоенных лет.

Дочь Мойше Кульбака живет в Израиле с 1990 года. Дата ареста отца стала известна ей из ответа КГБ БССР на запрос Академии наук республики. Этого ответа у нее нет, он хранится в архиве Академии. Согласно справке, Мойше Кульбак был арестован 11 сентября 1937 года. В тот же день арестовали более 20 человек - представителей еврейской творческой интеллигенции. Среди арестованных - поэт Изи Харик, литературный критик Яков Бронштейн и другие. Все они обвинялись в действиях, направленных против советской власти. Приговор суда, за редким исключением, для всех был одинаков - расстрел.

25. УЛА. НЕКРОПОЛЬ ЦИ́НБЕРГ Исраэль 1873 - 1939, Владивосток)

Я случайно купила четыре тома на барахолке Коптевского рынка — остальные двенадцать исчезли в вихре всеуничтожения, который не мог себе представить в пору разгула кровавой царской реакции ее составитель и редактор Израиль Цинберг, миллионер, ученый, меценат, просветитель. История еврейства, его культура, традиции и наследие при советской власти уже никого не интересовали, а позже стали вражеским сионистским инструментом. И вернувшегося из эмиграции Израиля Цинберга, еврейского грамотея, либерала и философа, — расстреляли.

ЦИ́НБЕРГ Исраэль (Сергей Лазаревич; 1873, село Казачок, Волынская губерния, ныне Тернопольская область, Украина, – 1939, Владивосток), историк еврейской литературы, публицист. Отец, Эли‘эзер (Лейзер, 1851–1910), зажиточный арендатор поместий и торговец зерном из состоятельной хасидской (см. Хасидизм) семьи, был привержен еврейской традиции, в то же время не был чужд идей Хаскалы. Цинберг получил традиционное и светское еврейское образование у частных учителей. Весной 1882 г. семья Цинберга бежала в Броды, опасаясь погромов. В 1891 г., после окончания русской гимназии, Цинберг поехал в Германию для получения высшего образования. В 1895 г. Цинберг окончил политехнический институт в Карлсруэ (химическое отделение) и в том же году получил степень доктора философии в Базельском университете. Работал инженером на химических предприятиях в Германии. В эти годы сформировалось мировоззрение Цинберга. Непродолжительное увлечение марксизмом сменилось влиянием учения народников, в особенности Н. Михайловского и Г. Успенского.
В 1898 г. Цинберг вернулся в Россию и поселился в Санкт-Петербурге. С 1899 г. по 1938 г. Цинберг работал в химической лаборатории (с 1905 г. — начальник) на Путиловском (с 1934 г. — Кировском) заводе, опубликовал ряд работ в области химического анализа металлургического производства. В Санкт-Петербурге Цинберг вошел в круг русско-еврейской интеллигенции, которая сосредоточилась вокруг Общества для распространения просвещения между евреями в России (ОПЕ) и журнала «Восход». Цинберг участвовал в работе историко-этнографической комиссии Общества (с 1908 г. — Еврейское историко-этнографическое общество) и читал там лекции. С 1900 г. Цинберг начал печататься в журнале «Восход», а с октября 1901 г. стал вести там раздел «Обзор еврейской печати». После прекращения издания журнала (1906) Цинберг продолжил свою деятельность в изданиях «Свобода и равенство», «Рассвет», «Еврейский мир», «Еврейская старина», «Еврейское обозрение», «Новый Восход», «Еврейская неделя», в которых публиковал обзоры еврейской печати. В 1903 г. Цинберг участвовал в основании газеты «Дер Фрайнд», был среди основателей еврейского книгоиздательства «Ди найе библиотек» (1903–1905), составил план универсальной энциклопедии на идиш. В 1912 г. Цинберг был среди основателей ежемесячника «Идише велт». Во время Первой мировой войны основал издательство «Дер Тог». Цинберг сотрудничал в газетах «Ха-Мелиц», «Ха-Зман». В 1905–1906 гг. Цинберг состоял в Фолкспартей, участвовал в издании её органа — «Дос фолксблат», а в 1917 г. участвовал в работе Еврейского народного союза (блок Фолкспартей и беспартийных), был редактором исторического сборника «Пережитое» (1908–13) и участвовал в его продолжении — сборнике «Хе-Авар» (1918). В 1912 г. Цинберг составил примерный каталог книг для взрослых на иврите и на идиш для Общества распространения просвещения между евреями в России. Цинберг читал лекции о еврейской литературе на курсах востоковедения (впоследствии — Еврейский университет, см. Санкт-Петербург), в Еврейском литературном обществе и в других организациях. В 1908–13 гг. Цинберг был сотрудником «Еврейской энциклопедии», опубликовав в ней более 300 статей, и редактором отдела новой еврейской литературы.

25. УЛА. НЕКРОПОЛЬ Изи Харик

http://www.litmir.net/br/?b=28866&p=57

Плохая газетная фотография — смеющийся молодой Изи Харик. Академик, редактор еврейского журнала «Штерн».
Тебя убили первым, и твои стихи, сотканные из долгой пряжи еврейских песен и легенд, отзвучали, как песни, смолкли и были развеяны ветрами и беспамятством.
Нет больше твоего журнала, нет твоих книжек, нет тебя.
В литературной энциклопедии сообщают коротко: «Был незаконно репрессирован».

Тоненькая книжка в моем самодельном переплете — «Бройт».

ХА́РИК Изи (Ицхак; 1898, местечко Зембин, Борисовский район, Беларусь, – 1937, Минск), еврейский поэт и общественный деятель, один из основателей еврейской литературы в Советском Союзе.

«Бройт» («Хлеб», 1925)

«Двин» (50°, 10 лет) марка армянского коньяка
Я думаю, у нас никто легально не зарабатывает таких денег, чтобы покупать «Двин». Его выпускают специально для жуликов, которые привозят подарки начальству.

Рыба — сосьвинская сельдь: Наверное, вы замечали на рыбных прилавках эту мелкую серебристую рыбку, с широкой спинкой, с приятным пряным ароматом. Называется она "сосьвинская сельдь". Название это на самом деле обозначает не сельдь, а сибирскую рыбку тугун из семейства лососевых, вылавливаемую в реке Сосьве (приток Оби) и приготовляемую пряным (килечным) посолом. Тугуна ловят также в Енисее и Лене, но там он меньше и по вкусу хуже сосьвинского. Вес этой рыбки в среднем 40 г, но не больше 90 г. В хорошем килечном посоле, вполне созревшая, мясистая, нежная, с своеобразным тонким вкусом, она справедливо считается одним из лучших рыбных деликатесов.

старикан-стукач
Евстигнеев
Рыхлые склеротические щеки Евстигнеева стали наливаться синевой.с
ортирной цензурой занимался Евстигнеев — он забирает из уборной к себе в комнату газеты и ножницами вырезает с первых полос официальные фотографии,
это наш Евстигнеев, прекрасный парень, — сказал я. — Но у него, сукиного кота, склероз стал сильнее бдительности. Написал на меня донос в милицию, прохвост эдакий, и по безумию своему опустил его в мой почтовый ящик.

Лев Давыдович Красный.
У него неправильная фамилия — он не красный, он как петлюровский флаг — весь жовто-блакитный. Голубые подглазья, желтые скулы, синеватый от бритья подбородок. Лихая замшевая куртка — нежно-оранжевая и роскошный небесный батник. Он не Красный. Он Жовто-блакитный.
засмеялся Лева, а длинные желтые зубы выдвинулись грозно вперед
Красный водил «жигуль»
Лева — маленький, смугло-желтый, крючконосый

. АЛЕШКА. 9 ИЮЛЯ 1978 ГОДА. МОСКВА

. АЛЕШКА. 9 ИЮЛЯ 1978 ГОДА. МОСКВА

Алексей Захарович

— Алеша, ты — писатель, хоть и не генерал, но все же с каким-то имечком.
ты как бы свободный художник — личность нигде не служащая, беспартийная, состоящая в одинаково бессмысленной и почтенной для дураков организации — Союзе писателей.
известный советский писатель Алексей Епанчин
юморески в «Литгазете» на шестнадцатой полосе

— Ты знаешь, кто мы? — беззвучно спросил один.

— Да, гауграф. Вы судьи Верховного трибунала «ФЕМЕ».

— Ты знаешь символы трибунала «ФЕМЕ»?

— Да, гауграф. Штрик, штайн, грюне грас SSGG— «петля и камень на могиле, заросшей зеленой травой».

Фемический суд

Фемические суды, фемы, Фемгерихт (от древнегерманского fem — освобождение) — система тайной судебной организации, появившаяся в Вестфалии в конце XII — начале XIII веков. Суды существовали в Германии и ряде других европейских стран в XII—XVI веках, однако последний фемический суд был отменён французским правительством в Мюнстере в 1811 году.

так была сильна репутация Fehme, что многие совершали самоубийство, не затягивая с неизбежным. При неявке в суд, подсудимый автоматически считался виновным и любой член Лиги был обязан повесить объявленного "вне закона" на ближайшем дереве. Осуждённого оставляли повешенным на дереве, в которое втыкали нож с таинственными буквами SSGG, чтобы показать, что это не убийство, а справедливая казнь. Штрик, штайн, грюне грас - “петля и камень на могиле, заросшей зеленой травой”.
SSGG

• Stein - камень
• Strick - верёвка
• Grass - трава
• Grun – зелень
Если, кто читал «Петлю и камень в зеленой траве» братьев Вайнеров- так название из этих средневековых глубин..

Гау (нем. Gau, от древневерхненемецкого gouwe, gouwi — ландшафт) — первоначально у германцев и венедов область проживания племени, которая обладала однородным ландшафтом и была обрамлена естественными границами. Соответствует англ. shire — графство.

В древности гау обозначало небольшие области под управлением независимых выборных вождей и с собственной системой правосудия.

Гау в Средние века

Во Франкской империи Карла Великого гау по сути стало административной единицей, во главе которой стоял назначенный граф (гауграф), который одновременно был главным судьей и командующим войском. Постепенно графы из наместников монарха стали наследственными владетелями своих областей, а вместо термина «гау» стал употребляться термин «графство» (comitatus или Grafschaft). Ландграфства: Зундгау, Нордгау, Брайсгау, Альбгау, Линцгау, Тургау, Аргау.

Нацистская Германия

См. также: рейхсгау
Во времена правления Гитлера слово гау обозначало партийные округа Германии, а гауляйтерами называли руководителей региональных отделений НСДАП.Со временем всё больше превращалось из единицы партийного управления территорией в единицу административно-хозяйственную. Первоначально было образовано на территории Германии 38 гау. Впоследствии число их возросло. В связи с реформированием системы административного деления как Восточной, так и Западной Германии после 1945 года, гау перестало употребляться в официальных текстах.

Painting of the League of the Holy Court. 1375

Archives of town of Herford, District of Herford, North Rhine-Westphalia, Germany.

1880

Friedrich Hiddemann (1829-1892)

Вайнер, Г Вайнер Петля и камень в зеленой траве

Аркадий Александрович Вайнер Георгий Александрович Вайнер Петля и камень в зеленой траве
Книга была задумана и написана в 1975–1977 годы
издано в 1991 г.
Дилогия "Петля и камень" и "Евангелие от палача"

Книга была задумана и написана в 1975-1977 годы, когда короткая хрущевская оттепель осталась далеко позади — в самый разгар брежневского «застоя», в условиях, при которых строить какие бы то ни было политические прогнозы было по крайней мене авантюрным легкомыслием.

Все видели, к чему мы пришли; никто не мог сказать — куда мы идем.

Разгул всесильной административной машины, новый культ личности, океан демагогической лжи, в котором утонуло наше общество, нарастающая экономическая разруха, всеобщее бесправие — вот социальная и духовная атмосфера, в которой создавался и которую призван был воссоздать наш роман.

Задача казалась нереальной, тем более, что авторы «умудрились» положить в его основу две самые запретные, самые острые, самые неприкасаемые «зоны»: беззаконную деятельность органов госбезопасности того периода и — «еврейский вопрос»!
И притом взяли себе принципом описывать правду, одну только правду, ничего, кроме правды.

Роман, судя по всему, был заранее обречен.
Он и лежал «в столе» до поры, доступный лишь самым близким людям. С учетом печального опыта гроссмановской «Жизни и судьбы»,сохранившейся просто чудом, авторы не показывали рукопись в редакциях, не хранили ее дома, а фотопленку с зашифрованным текстом укрыли в надежном месте, отклоняя лакомые предложения западных издателей, — это уже был горький урок Синявского и Даниэля.

Но рукописи не горят.

И приходит однажды их пора.

Август 1989 года.

Москва

суббота, 20 июля 2013 г.

Гау в Средние века

Нацистская Германия

Оглавление

суббота, 20 июля 2013 г.