КОНСТАНТИН МОЧУЛЬСКИЙ РУССКИЕ ПОЭТЕССЫ
1. М. ЦВЕТАЕВА И А. АХМАТОВА
2. ЗИНАИДА ГИППИУС
3. МАРИЭТТА ШАГИНЯН И ИРИНА ОДОЕВЦЕВА
пятница, 25 ноября 2011 г.
Константин Васильевич Мочульский (1892-1947)
Константин Васильевич Мочульский (1892-1947) - замечательный русский мыслитель и писатель, незаслуженно забытый широким читателем. Выпускник историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета, разносторонне образованный человек, в 1919г. он эмигрировал и до конца своих дней жил и работал на чужбине: сначала в Софийском университете. а с 1922 г. - на русском отделении Парижского университета. Навсегда неразрывно связанный духовными корнями со своей Родиной, глубоко верующий человек, К.В.Мочульский в книге "Великие русские писатели XIX в." рассматривает произведения пяти авторов (Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Достоевского и Толстого) в связи со своими христианскими воззрениями. Основной вывод автора: "Русская литература идет по следам Христа". Всесторонний анализ произведений, оригинальный подход к самому процессу творчества, пристальное внимание именно к личности писателя, к его душе преимущественно - все это выгодно отличает работы К.В.Мочульского на фоне других исследований подобного рода.
Константин Васильевич Мочульский АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
Родился 28 января в Одессе. Окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета (1914, магистрант с 1916 г.). Преподавал в Санкт-Петербургском университете (1916-1920). В эмиграции с 1920 г. Преподавал в Софии (1920-1922), в Сорбонне (1924-1944) и в Свято-Сергиевском богословском институте в Париже (с 1934 г.) историю Западной Церкви, латинский и славянский языки. Активный участник Русского студенческого христианского движения (РСХД) и "Православного дела". Скончался во Франции. Его памяти посвящен № 7 "Православной Мысли" (Париж, 1949).
Константин Васильевич Мочульский АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
Родился 28 января в Одессе. Окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета (1914, магистрант с 1916 г.). Преподавал в Санкт-Петербургском университете (1916-1920). В эмиграции с 1920 г. Преподавал в Софии (1920-1922), в Сорбонне (1924-1944) и в Свято-Сергиевском богословском институте в Париже (с 1934 г.) историю Западной Церкви, латинский и славянский языки. Активный участник Русского студенческого христианского движения (РСХД) и "Православного дела". Скончался во Франции. Его памяти посвящен № 7 "Православной Мысли" (Париж, 1949).
четверг, 24 ноября 2011 г.
Несколько страниц воспоминаний Лидия Гинзбург
Лидия Гинзбург
Ахматова
Зимой 1926-1927 года я познакомилась с ней в доме Гуковских. Ахматова посещала их часто - Наталья Викторовна Рыкова, жена Григория Александровича Гуковского, в 20-х годах была одним из близких ее друзей.
С тех пор мы встречались в течение сорока лет, до самого конца. Часто - в 30-х годах и после войны, во второй половине 40-х; реже - в 50-х и 60-х, когда Анна Андреевна подолгу гостила в Москве. Вот почему в моей памяти особенно отчетлив облик Ахматовой 30-40-х годов и даже конца 20-х, когда ей было лет 37-38.
Я помню Ахматову еще молодую, худую, как на портрете Альтмана, удивительно красивую, блистательно остроумную, величественную.
В ее стихах 10-20-х годов не отразились ее историко-литературные интересы или ее остроумие, блестящее, иногда беспощадное. В быту Анна Андреевна не была похожа на своих героинь. Но Ахматова, с ее трезвым, наблюдающим, несколько рационалистическим умом, была как-то похожа на свой поэтический метод.
Я помню Ахматову еще молодую, худую, как на портрете Альтмана, удивительно красивую, блистательно остроумную, величественную.
В ее стихах 10-20-х годов не отразились ее историко-литературные интересы или ее остроумие, блестящее, иногда беспощадное. В быту Анна Андреевна не была похожа на своих героинь. Но Ахматова, с ее трезвым, наблюдающим, несколько рационалистическим умом, была как-то похожа на свой поэтический метод.
Ахматова создала лирическую систему - одну из замечательнейших в истории поэзии, но лирику она никогда не мыслила как спонтанное излияние души. Ей нужна была поэтическая дисциплина, самопринуждение, самоограничение творящего. Дисциплина и труд. Пушкин любил называть дело поэта - трудом поэта. И для Ахматовой - это одна из ее пушкинских традиций. Для нее это был в своем роде даже физический труд.
Один из почитателей Анны Андреевны как-то зашел к ней, когда она болела, жаловалась на слабость, сказала, что пролежала несколько дней одна в тишине.
- В эти дни вы, должно быть, писали, Анна Андреевна...
- Нет, что вы! Разве можно в таком состоянии писать стихи? Это ведь напряжение всех физических сил. Труд и самопроверка.
Один из почитателей Анны Андреевны как-то зашел к ней, когда она болела, жаловалась на слабость, сказала, что пролежала несколько дней одна в тишине.
- В эти дни вы, должно быть, писали, Анна Андреевна...
- Нет, что вы! Разве можно в таком состоянии писать стихи? Это ведь напряжение всех физических сил. Труд и самопроверка.
Вещь в стихе остается вещью, конкретностью, но получает обобщенный, расширенный смысл. В поэзии Ахматовой это - своеобразное преломление великих открытий позднего Пушкина.
Но ни на что не променяем пышный
Гранитный город славы и беды,
Широких рек сияющие льды,
Бессолнечные, мрачные сады
И голос музы еле слышный.
Об этом стихотворении хорошо говорил когда-то Григорий Александрович Гуковский:
- В стихах о Петербурге всегда упоминалась река - Нева. А вот Ахматова увидела в Петербурге реки, дельту. И написала: "Широких рек сияющие льды..."
Это стихотворение 1915 года.
- В стихах о Петербурге всегда упоминалась река - Нева. А вот Ахматова увидела в Петербурге реки, дельту. И написала: "Широких рек сияющие льды..."
Это стихотворение 1915 года.
В поздних стихах Ахматовой господствуют переносные значения, слово в них становится подчеркнуто символическим. Для некоторых старых читателей Ахматовой (для меня в том числе), чей вкус воспитывался на ее первых книгах, книги эти остались особенно близкими. В них им впервые раскрылось неповторимое ахматовское видение мира с его всеобъемлющей точностью - предметной, психологической, даже точностью отвлеченных понятий.
Бывает глаз по-разному остер,
По-разному бывает образ точен...
писал об этом Пастернак в стихотворении "Анне Ахматовой" (1928).
А помните, что сказал Маяковский: говорите о моих стихах все, что хотите; только не говорите что предпоследнее лучше последнего.
В середине 30-х годов Анна Андреевна показала мне как-то небольшую книжку со словами:
- Прочитайте непременно. Очень интересно.
Это было "Прощай, оружие!" еще неизвестного нам Хемингуэя. Роман тогда у нас только что перевели.
- Прочитайте непременно. Очень интересно.
Это было "Прощай, оружие!" еще неизвестного нам Хемингуэя. Роман тогда у нас только что перевели.
В культурном мире Ахматовой существовало явление ни с чем не сравнимое - Пушкин. У русских писателей вообще особое восприятие Пушкина. Других классиков можно любить или не любить - это вопрос литературной позиции. Иначе с Пушкиным. Все понимали, что это стержень, который держит прошлое и будущее русской литературы. Без стержня распадается связь.
У Анны Андреевны было до странного личное отношение к Пушкину и к людям, которые его окружали. Она их судила, оценивала, любила, ненавидела, как если бы они были участниками событий, которые все еще продолжают совершаться. Она испытывала своего рода ревность к Наталии Николаевне, вообще к пушкинским женщинам.
У Анны Андреевны было до странного личное отношение к Пушкину и к людям, которые его окружали. Она их судила, оценивала, любила, ненавидела, как если бы они были участниками событий, которые все еще продолжают совершаться. Она испытывала своего рода ревность к Наталии Николаевне, вообще к пушкинским женщинам.
Еще предстоит исследовать значение для Ахматовой любовной лирики Некрасова. Ей близка эта лирика - нервная, с ее городскими конфликтами, с разговорной интеллигентской речью.
1977
ГУКО́ВСКИЙ Григорий Александрович (1902, Петербург, – 1950, Москва), литературовед. Окончил факультет общественных наук Петроградского университета (1923). С середины 1920-х гг. работал в Ленинградском институте истории искусств (до 1929 г.), а также в Институте сравнительной истории литератур и языков Запада и Востока при Ленинградском университете. По научным интересам был близок к представителям так называемого формального метода. Работы Гуковского заложили основы современной науки о русской литературе 18 в. В монографиях, посвященным идеям Просвещения и сентиментализму («Очерки по истории русской литературы и общественной мысли 18 века», 1938), романтизму («Пушкин и русские романтики», 1946), реализму («Пушкин и проблемы реалистического стиля», 1957; «Реализм Гоголя», 1959), Гуковский выступил одним из провозвестников современной структурной типологии. Будучи профессором Ленинградского университета (1936–1949), Гуковский воспитал целую плеяду советских литературоведов (Ю. Лотман, И. Серман и многие другие). В июле 1949 г., во время борьбы с «космополитами», был арестован и умер в Лубянской тюрьме.
Дочь Гуковского — Долинина Наталья Григорьевна (1928–1980), русская писательница. Автор очерков и повестей, посвященных нравственным проблемам семьи и школы, а также книг для детей в жанре популярного литературоведения («Прочитаем “Онегина” вместе», 1968). Судьбе Гуковского посвятила повесть «Отец» (1974).
Положения, выдвинутые в очерках Гуковского, в той или иной степени стали классикой отечественного литературоведения, и нам иногда сложно понять, насколько новаторский характер они имели в 20-е годы.
концепция Гуковского до сих пор действенна и актуальна. Это отмечал и Ю. М. Лотман в 1959 году: “Данный Г. А. Гуковским анализ художественного метода Сумарокова широко вошел в исследовательскую литературу и в основном сохраняет свой кредит и в настоящее время” (Лотман здесь, разумеется, имеет в виду и более поздние работы ученого).
“У Гуковского в ранней молодости (мы тогда с ним как раз познакомились) был особый комплекс противостояния... Эта наивная, задиристая позиция принесла, как ни странно, отличные плоды — открытие русской литературы XVIII века”, — писала Л. Я. Гинзбург. Дело в том, что предшественники Гуковского (П. П. Пекарский, М. И. Сухомлинов, М. Н. Лонгинов...), сделавшие очень много для изучения XVIII века, воспринимали эту эпоху как время господства “серого ложноклассицизма”, как “предпушкинскую неведомую и темную эру”. И в этом смысле Гуковский действительно совершил открытие, показав вместо “ожидаемого серого однообразия” “оживленную картину литературных направлений” и яркую художественную жизнь.
Дочь Гуковского — Долинина Наталья Григорьевна (1928–1980), русская писательница. Автор очерков и повестей, посвященных нравственным проблемам семьи и школы, а также книг для детей в жанре популярного литературоведения («Прочитаем “Онегина” вместе», 1968). Судьбе Гуковского посвятила повесть «Отец» (1974).
Положения, выдвинутые в очерках Гуковского, в той или иной степени стали классикой отечественного литературоведения, и нам иногда сложно понять, насколько новаторский характер они имели в 20-е годы.
концепция Гуковского до сих пор действенна и актуальна. Это отмечал и Ю. М. Лотман в 1959 году: “Данный Г. А. Гуковским анализ художественного метода Сумарокова широко вошел в исследовательскую литературу и в основном сохраняет свой кредит и в настоящее время” (Лотман здесь, разумеется, имеет в виду и более поздние работы ученого).
“У Гуковского в ранней молодости (мы тогда с ним как раз познакомились) был особый комплекс противостояния... Эта наивная, задиристая позиция принесла, как ни странно, отличные плоды — открытие русской литературы XVIII века”, — писала Л. Я. Гинзбург. Дело в том, что предшественники Гуковского (П. П. Пекарский, М. И. Сухомлинов, М. Н. Лонгинов...), сделавшие очень много для изучения XVIII века, воспринимали эту эпоху как время господства “серого ложноклассицизма”, как “предпушкинскую неведомую и темную эру”. И в этом смысле Гуковский действительно совершил открытие, показав вместо “ожидаемого серого однообразия” “оживленную картину литературных направлений” и яркую художественную жизнь.
“Мало кто интересуется поэзией XVIII века; никто не читает поэтов этой отдаленной эпохи”. Эти слова, открывающие вышедшую в 1927 году книгу Гуковского “Русская поэзия XVIII века”, за редкими исключениями можно отнести и к нашему времени — к моменту нового издания ранних работ ученого. В частности, и поэтому переиздание работ Гуковского ожидалось достаточно давно. И вот, вслед за вышедшим в 1999 году переизданием учебника Гуковского “Русская литература XVIII века”, последовали “Ранние работы по истории русской поэзии XVIII века”. Этот том включает в себя исследования молодого ученого, печатавшиеся с 1926 по 1929 год.
Впрочем, подход к литературному процессу и круг научных интересов Гуковского определились уже в самом начале 20-х годов — ко времени окончания университета. И это, пожалуй, не случайно: Григорий Гуковский, которому было в ту пору чуть больше двадцати лет (он родился в 1902 году), именно в это время начинает читать лекции по русской литературе XVIII века, а по воспоминаниям Л. Я. Гинзбург, “Гриша говорит, что... лучшие мысли возникают у него в процессе говорения (особенного, лекторского)”.
Что же заставляет ждать переизданий работ двадцатилетнего ученого, написанных около восьмидесяти лет назад, и есть ли вообще смысл переиздавать эти работы? Смысл есть, и более того, “Ранние работы...” — одна из важнейших нынешних републикаций филологических трудов 20-х годов.
ВОРОНОВСКАЯ-ХОВИНА О.М., издательница и критик.
Издавала альм. интуитивной критики и поэзии «Очарованный странник». Вып. 1 и 2, которые редактировал В.Р.Ховин. (СПб., 1913). В вып. этого альманаха 3, 4. – СПб., 1914 выст. с рец. на кн.: Д.Крючков «Падун немолчный» и А.Ахматова «Четки».
Рогожин.
=========
=========
ХО́ВИН Виктор Романович (1891, Кагул, Бессарабская губерния, – 1944, Освенцим), русский критик, журналист и издатель. В 1910–16 гг. учился в Петербургском университете. С начала 1910-х гг. сотрудничал в литературных изданиях футуристической ориентации; в 1913–16 гг. — редактор журнала «Очарованный странник», в котором печатались И. Северянин, В. Хлебников, В. Шершеневич и др. В 1918–22 гг. Ховин издавал и редактировал в Петрограде журнал «Книжный угол» (№1–8), в котором сотрудничали Ю. Тынянов, В. Шкловский, Б. Эйхенбаум. Журнал отличался редкой независимостью («иногда до храбрости откровенных суждений», по словам М. Кузмина) в оценке социальных и культурных аспектов послереволюционной действительности; сам Ховин, в частности, резко выступил в журнале против союза футуристов с новой властью (подобные взгляды он высказывал в эссе «Сегодняшнему дню», П., 1918), а также против поэмы «Двенадцать» А. Блока, политической позиции М. Горького и В. Маяковского.
С третьего номера (1918) постоянным автором журнала и корреспондентом Ховина стал В. Розанов, к творчеству которого Ховин обращался ранее в критическом этюде «Не угодно ли-с?» (П., 1916; см. также его статью «В. В. Розанов и Вл. Маяковский» в книге «На одну тему», П., 1921) и в одной из статей публиковавшегося в журнале цикла «Безответные вопросы», где Ховин полемизировал с негативной оценкой Розанова В. Брюсовым. В ответ Розанов посвятил «милому Ховину, так сумевшему понять меня и защитить, как никто еще», фрагмент «Солнце» («Книжный угол» №4, 1918). Ховин, «убежденный розановец», как он себя называл (из письма к Розанову), опубликовал в «Книжном угле» 12 поздних текстов Розанова, отчасти вошедших в предсмертный цикл «Из последних листьев», в котором так же, как и в «Апокалипсисе нашего времени», и в письме к Ховину во второй половине 1918 г. («Русская мысль» 6.07.1990), Розанов радикально пересматривал свои юдофобские взгляды времен дела М. Бейлиса и развивал в рамках творимого им субъективного мифа о евреях идеи об особой роли еврейства в истории, о «близости» иудаизма и православия, противопоставляемых «рационалистическим» западным конфессиям. В ответ на публикацию Розанова «Об одном народце», где евреи характеризовались как «народ, который всемирно был утешителем всех скорбных, утомленных, нуждающихся в свете душ», Ховин писал ему: «Об евреях в “Апокалипсисе нашего времени” (“Об одном народце”) это то, что Вы всегда говорили, но нужно было именно так написать» (1918). В 1921 г. Ховин вошел в состав Кружка по изучению В. Розанова (вместе с А. Белым, А. Волынским, Э. Голлербахом и др.).
В 1924 г. Ховин эмигрировал из Советской России, поселившись сначала в Риге, где опубликовал в местной прессе («Новый мир», «Наш огонек») ряд статей (под псевдонимами Вехин, Приезжий) со свидетельствами о советской жизни, а затем в Париже. Здесь Ховин открыл в 1926 г. книжный магазин и издательство «Очарованный странник», выпускавшее книжные серии «Библиотека поэта» и «Беллетристы современной России», где печатались советские авторы. В 1928 г. Ховин переиздал в Париже «Уединенное» Розанова со своей статьей «Предсмертный Розанов», в которой использовал неопубликованные письма Розанова к нему. 7 марта 1944 г. он был депортирован из Парижа в Освенцим, где погиб.
-----------
ХОВИН Виктор Романович (1891, Кагул Бессарабской губ. – 1944, Аушвиц, Польша). Журналист, издатель, литературный критик, книготорговец. Учился в С.-Петербургском университете. Редактор журнала «Очарованный странник» (1913–1916). В 1918–1922 владелец в Петрограде издательства «Очарованный странник» и магазина «Книжный угол». Издавал и редактировал журнал «Книжный угол». Сотрудничал с В.В. Розановым, издавал розановский «Апокалипсис». В 1926 приехал в Париж. Открыл книжный магазин и издательство «Очарованный странник» (13, rue Monsieur le Prince, 6-e), выпускал книжные серии «Библиотека поэта» и «Беллетристы современной России». Редактор журнала «Напролом» (1925), литературно-художественного и юмористического журнала «Звонарь» (1928). В 1930 выступил в Сорбонне с воспоминаниями о В.В. Маяковском на вечере его памяти. В 1931 участник собрания литературного объединения «Кочевье». Переиздал в Париже «Уединенное» В.В. Розанова со своей статьей «Предсмертный Розанов» (1928). В 1944 был арестован и отправлен в концлагерь Аушвиц.
С третьего номера (1918) постоянным автором журнала и корреспондентом Ховина стал В. Розанов, к творчеству которого Ховин обращался ранее в критическом этюде «Не угодно ли-с?» (П., 1916; см. также его статью «В. В. Розанов и Вл. Маяковский» в книге «На одну тему», П., 1921) и в одной из статей публиковавшегося в журнале цикла «Безответные вопросы», где Ховин полемизировал с негативной оценкой Розанова В. Брюсовым. В ответ Розанов посвятил «милому Ховину, так сумевшему понять меня и защитить, как никто еще», фрагмент «Солнце» («Книжный угол» №4, 1918). Ховин, «убежденный розановец», как он себя называл (из письма к Розанову), опубликовал в «Книжном угле» 12 поздних текстов Розанова, отчасти вошедших в предсмертный цикл «Из последних листьев», в котором так же, как и в «Апокалипсисе нашего времени», и в письме к Ховину во второй половине 1918 г. («Русская мысль» 6.07.1990), Розанов радикально пересматривал свои юдофобские взгляды времен дела М. Бейлиса и развивал в рамках творимого им субъективного мифа о евреях идеи об особой роли еврейства в истории, о «близости» иудаизма и православия, противопоставляемых «рационалистическим» западным конфессиям. В ответ на публикацию Розанова «Об одном народце», где евреи характеризовались как «народ, который всемирно был утешителем всех скорбных, утомленных, нуждающихся в свете душ», Ховин писал ему: «Об евреях в “Апокалипсисе нашего времени” (“Об одном народце”) это то, что Вы всегда говорили, но нужно было именно так написать» (1918). В 1921 г. Ховин вошел в состав Кружка по изучению В. Розанова (вместе с А. Белым, А. Волынским, Э. Голлербахом и др.).
В 1924 г. Ховин эмигрировал из Советской России, поселившись сначала в Риге, где опубликовал в местной прессе («Новый мир», «Наш огонек») ряд статей (под псевдонимами Вехин, Приезжий) со свидетельствами о советской жизни, а затем в Париже. Здесь Ховин открыл в 1926 г. книжный магазин и издательство «Очарованный странник», выпускавшее книжные серии «Библиотека поэта» и «Беллетристы современной России», где печатались советские авторы. В 1928 г. Ховин переиздал в Париже «Уединенное» Розанова со своей статьей «Предсмертный Розанов», в которой использовал неопубликованные письма Розанова к нему. 7 марта 1944 г. он был депортирован из Парижа в Освенцим, где погиб.
-----------
ХОВИН Виктор Романович (1891, Кагул Бессарабской губ. – 1944, Аушвиц, Польша). Журналист, издатель, литературный критик, книготорговец. Учился в С.-Петербургском университете. Редактор журнала «Очарованный странник» (1913–1916). В 1918–1922 владелец в Петрограде издательства «Очарованный странник» и магазина «Книжный угол». Издавал и редактировал журнал «Книжный угол». Сотрудничал с В.В. Розановым, издавал розановский «Апокалипсис». В 1926 приехал в Париж. Открыл книжный магазин и издательство «Очарованный странник» (13, rue Monsieur le Prince, 6-e), выпускал книжные серии «Библиотека поэта» и «Беллетристы современной России». Редактор журнала «Напролом» (1925), литературно-художественного и юмористического журнала «Звонарь» (1928). В 1930 выступил в Сорбонне с воспоминаниями о В.В. Маяковском на вечере его памяти. В 1931 участник собрания литературного объединения «Кочевье». Переиздал в Париже «Уединенное» В.В. Розанова со своей статьей «Предсмертный Розанов» (1928). В 1944 был арестован и отправлен в концлагерь Аушвиц.
Чудовский Валерьян Адольфович
Чудовский Валерьян Адольфович
(20.04.1882, Минская губ,- 1938 (?), Уфа), лит. критик, теоретик стихосложения, журналист, в ПБ 1910-25.
Из дворян. По окончании Александровского лицея по первому разряду (1904) определен на службу в М-во внутр. дел в землеустроит. отд., где служил до 1907. В 1907-09 продолжал образование в заграничных ун-тах с зачислением ему этого времени в стаж. По возвращении из заграничной командировки 13 мая 1910 по собств. прошению был причислен к М-ву нар. просвещения с откомандированием на службу в ПБ, где работал в Юрид. отд-нии; был определен вольнотр-ся. 30 июня 1911 переведен в штат Б-ки на должность мл. пом. б-ря. 4 дек. 1913 ему было поручено зав. Юрид. отд-нием. 9 янв. 1914, не оставляя этой должности, он стал регистратором Б-ки. С 1 марта 1916 - б-рь и зав. Отд-нием изящных искусств и технологии. 19 июня 1918 на основании постановления К-та РПБ Ч. был назначен зав. Отд-нием "Россика", а 18 окт. 1919 - зав. Отд-нием изящной словесности. На этой должности в кач-ве гл. б-ря он работал до 6 апр. 1925.
В 1914 приказом дир. Б-ки ему была объявлена благодарность за участие в работе по сост. кн. "Императорская Публичная библиотека за сто лет..." и за особые тр. по орг-ции празднования 100-летнего юбилея Б-ки.
С сент. 1915 Ч. был присяжным заседателем 1-го отд-ния Петрогр. окружного суда. Имел чин кол. сов.
С 1910 и до 1917 Ч. пост. сотр. журн. "Аполлон", его секр. и авт. Помещал там ст., поев, поэтам-символистам и акмеистам, театр, и лит. хронику, а также работы по теории стихосложения, об отеч. лит. журн. нач. XX в. и др.
7 апр. 1925 Ч. был арестован по делу о лицеистах и выслан "как административный ссыльный" в Нижний Тагил. Здесь он работал б-рем Тагильского окружного музея краеведения. В 1930 вернулся в Ленинград, работал преп. в Ленингр. ин-те механизации и социалист, земледелия. 7 марта 1935 арестован по делу католич. польск. центра и погиб в лагере, в Уфе в 1938?. Реабилитирован посмертно в 1989.
Автор кн.: Ради жизни на земле. (Сов. лит-ра в борьбе за мир). М., 1980; Сергей Алексеев. М., "Сов. Россия", 1985; Художественный мир советской поэмы. Возможности жанра. М., "Наука", 1989; Крылатые строки русской поэзии. Очерки истории. М., "Современник", 1989. Составила Полное собр. соч. А. А. Ахматовой в 5 тт. (М., "Эллис Лак", с 1997), кн.: Анна Ахматова в литературной критике (СПб., 2001).
Возможно ли и сегодня всеобъемлющее жизнеописание Анны Ахматовой – вопрос для многих литературоведов. Светлана Коваленко отважно за него взялась. Уже последние ее книги – «Петербургские сны Анны Ахматовой» (2004), два объемных тома «Анна Ахматова: pro et contra. Антология» (2001, 2005), где Светлана Коваленко собрала практически все отклики современников Анны Ахматовой на ее творчество, снабдив их основательным предисловием и подробными комментариями, а также работа как составителя и комментатора ряда томов в шеститомном собрании сочинений Ахматовой (М., 1998–2002), – явно вели ее к созданию ахматовской биографии. Не успев охватить в ней всю полноту судьбы поэта, Светлана Коваленко тем не менее ввела в обиход новые материалы, обозначила многие темы, дала поводы для споров. И за это низкий ей поклон.
Любовь Калюжная
Светланы Алексеевны Коваленко уже нет среди нас. Она скончалась после тяжелой болезни в сентябре 2007 года. Книга издана посмертно под общей редакцией мужа Светланы Алексеевны - известного литературоведа Александра Николаевича Николюкина. Издательский редактор и автор предисловия к книге - Л.С.Калюжная.
Светланы Алексеевны Коваленко уже нет среди нас. Она скончалась после тяжелой болезни в сентябре 2007 года. Книга издана посмертно под общей редакцией мужа Светланы Алексеевны - известного литературоведа Александра Николаевича Николюкина. Издательский редактор и автор предисловия к книге - Л.С.Калюжная.
| |||||||||
Надежда Александровна Павлович (под псевдонимом Михаил Павлов)
Впервые: Книга и революция. 1922. № 3. С. 72.
рецензии М. Павлова в ж-ле Книга и революция № 3 (февраль 1922 г.). С. 72.
Н. А. Павлович, выступившая в журнале «Книга и революция» (Пг., 1922, № 7 (19), июль, с. 57—58) с рецензией на «Пугачева» под псевдонимом Михаил Павлов
В начале 1920-х Павлович выступает (под псевдонимом Михаил Павлов) как критик со статьями и рецензиями, посвященными в основном современной поэзии. Она рецензирует, в частности, 1-й том «Собрания сочинений Александра Блока» (Пг.: Алконост, 1922) — см.: Книга и революция. 1922. №7. С.55-56; книгу новых стихов А.Белого «Звезда» (1922) и его воспоминания о Блоке, опубликованные в редактируемом им альманахе «Эпопея» (М.; Берлин. 1922. №1) — см.: Книга и революция. 1922. №9-10. С.64-65.
Павлович Надежда Александровна (1895-1980), поэтесса.
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна (17[29].09.1895—3.03. 1980), современная поэтесса. Р. в бывшей Лифляндии в мелкобуржуазной семье. Печатается с 1911 (стих. «Лебедь» в газете «Псковская жизнь»). Эпигон символизма. Революцию восприняла как стихию.
Свою «убогую музу», таящую в «складках губ» «звук неисцелимого страдания», П. раскрывает в полутонах, полунамеках и «извечной печали». Свою жизнь П. сравнивает с ночным небом, сторонится реальности. С 1925 П. работает по созданию детской литературы. В произведениях для детей Павлович дает поверхностное изображение явлений соц. строительства, антропоморфическую трактовку природы.
Черных, Вадим Алексеевич
эпигон — подражатель, не имеющей творческой самостоятельности и механически следующий известным худож. приемам какого-либо направления или стиля
эпигон — последователь какого-нибудь научного, политического, художественного направления, лишенный творческой оригинальности
эпигон — сын диадоха
эпигон — механическое нетворческое следование какому-либо направлению общественной мысли, науки, литературы, искусства
рецензии М. Павлова в ж-ле Книга и революция № 3 (февраль 1922 г.). С. 72.
Н. А. Павлович, выступившая в журнале «Книга и революция» (Пг., 1922, № 7 (19), июль, с. 57—58) с рецензией на «Пугачева» под псевдонимом Михаил Павлов
В начале 1920-х Павлович выступает (под псевдонимом Михаил Павлов) как критик со статьями и рецензиями, посвященными в основном современной поэзии. Она рецензирует, в частности, 1-й том «Собрания сочинений Александра Блока» (Пг.: Алконост, 1922) — см.: Книга и революция. 1922. №7. С.55-56; книгу новых стихов А.Белого «Звезда» (1922) и его воспоминания о Блоке, опубликованные в редактируемом им альманахе «Эпопея» (М.; Берлин. 1922. №1) — см.: Книга и революция. 1922. №9-10. С.64-65.
Павлович Надежда Александровна (1895-1980), поэтесса.
ПАВЛОВИЧ Надежда Александровна (17[29].09.1895—3.03. 1980), современная поэтесса. Р. в бывшей Лифляндии в мелкобуржуазной семье. Печатается с 1911 (стих. «Лебедь» в газете «Псковская жизнь»). Эпигон символизма. Революцию восприняла как стихию.
Свою «убогую музу», таящую в «складках губ» «звук неисцелимого страдания», П. раскрывает в полутонах, полунамеках и «извечной печали». Свою жизнь П. сравнивает с ночным небом, сторонится реальности. С 1925 П. работает по созданию детской литературы. В произведениях для детей Павлович дает поверхностное изображение явлений соц. строительства, антропоморфическую трактовку природы.
Черных, Вадим Алексеевич
эпигон — подражатель, не имеющей творческой самостоятельности и механически следующий известным худож. приемам какого-либо направления или стиля
эпигон — последователь какого-нибудь научного, политического, художественного направления, лишенный творческой оригинальности
эпигон — сын диадоха
эпигон — механическое нетворческое следование какому-либо направлению общественной мысли, науки, литературы, искусства
Подписаться на:
Сообщения (Atom)