Клаузнер. полное собрание Ялага в черном переплете.

Клаузнер был моим наставником в изучении иврита. Я бывал у него дома, он давал мне книги для чтения. В первое посещение он дал мне полное собрание Ялага в черном переплете. Клаузнеру было тогда лет сорок.

В те годы в нашей стране было несколько исполнителей еврейских народных песен: Эппельбаум, Любимов, Сара Пивик, Шульман и др. Я любил Сару Пивик, с которой познакомился в 1945 г. у поэта Самуила Галкина. Шульман был весьма популярен. 


был слесарь Федя, Федор Григорьевич, – молодой украинец с 20-летним сроком, бледный худой парень с больными глазами. Он занимался исправлением портившихся сит для просева угля, изготовлением пломб для запечатывания колб с пробами угля, ремонтом дробилок, их регулировкой и прочими слесарными работами. С этим Федей я иногда беседовал. Мне кажется, он старался сблизиться со мной и выглядел так, будто тяжелый камень лежит у него на сердце. Однажды он мне рассказал кое-что о своем прошлом. В годы второй мировой войны он работал в одном из лагерей смерти. По его словам, он занимался сортировкой вещей убитых евреев, а иногда – упаковкой волос

- 172 - убиваемых еврейских женщин. Волосы собирались в большие мешки, перед этим их дезинфицировали. В этом лагере был большой склад, куда складывали мешки с волосами до их отправки в Германию. Вещи умерщвленных сортировали по определенным правилам – костюмы из разных тканей, домашнюю утварь, туалетные принадлежности и т.п. Иногда в вещах находили весьма ценные вещи: золотые изделия, драгоценные камни. Немцы, в конце концов, прогнали Федю с работы. По его словам, это случилось потому, что он пытался спасти двух еврейских девушек. Но это было сказано бегло, за этими словами последовала пауза.

В Аккермане Давид был членом «Гордонии» – молодежной сионистской организации приверженцев Гордона, одного из основателей еврейского ишува в Палестине. Я плохо знаком со взглядами Гордона, но, кажется, в основе их были заложены идеи заселения страны и «религии труда» – «вкушать хлеб от трудов твоих в поте лица твоего». Молодежь из стран рассеяния должна завоевать Эрец-Исраэль своим трудом. Кажется, Гордон был одним из первых организаторов квуцот и киббуцим. Видимо, в Бессарабии организация «Гордония» была очень большой и активной. После окончания гимназии Давид вышел из «Гордонии» и перешел работать секретарем в еврейскую общину Аккермана.

работал на автомобильном заводе (ЗИС) в Москве

В конце пятидесятого года привезли в наш лагерь еврея моего возраста – Илью Ароновича Жаботинского.
До ареста он работал на автомобильном заводе имени Сталина (ЗИС) в Москве. На этом заводе было арестовано около ста человек из административного и технического персонала (среди них только несколько неевреев).
 Исполняющий обязанности директора (директором был тогда Лихачев, чьим именем позже был назван завод), главный конструктор, начальники цехов, их помощники – все были арестованы.
Даже врач-еврейка, заведующая поликлиникой, и заведующий столовой Соломон Моисеевич Файман тоже были арестованы. Причина ареста – ложное 
 100 -
обвинение во вредительстве, в создании на заводе еврейской организации с целью отдать все «теплые местечки» в административном управлении евреям… Врачей обвинили в том, что в первую очередь они лечили евреев; Файмана – что он кормил евреев самыми лучшими блюдами и т.п. Детали и подробности «вредительства» я не знаю, но по этому поводу ходили разные слухи – странные и удручающе оскорбительные. По окончании следствия почти всем «обвиняемым» дали по 25 лет. В отличие от других заключенных, по решению ОСО осужденных по делу ЗИС предписывалось держать только на тяжелых физических работах.

До ареста Жаботинский был членом партии, начальником одного из цехов ЗИС.

Жизнь в лагере – это, в первую очередь, борьба с деградацией, физической и моральной, борьба с голодом за кусок хлеба.

В лагере был еще врач-еврей – Айзнер. Он был членом партии, работал в районе завода ЗИС в должности заведующего райздравотделом.
от него я впервые услыхал про «дело ЗИС» в подробностях.
Директором этого завода был Лихачев (теперь этот завод называется ЗИЛ – завод имени Лихачева). Его заместителем был Эйдинов, еврей, относительно молодой, выросший, насколько я помню, в детском доме. Он обладал исключительными административными способностями, но, несмотря на это, первым слетел с должности. Лихачев (он по существу был хорошим человеком, и все, что он делал, было результатом давления сверху) уволил его первым... Затем началась буря – стали арестовывать инженеров-евреев, главного конструктора, начальников цехов. Было арестовано около 90 человек. Клевета, которую возвели на них, была страшная. 

Крайнман получил 10 лет.

Из евреев Карагандинского лагеря я упомяну еще Крайнмана, человека лет тридцати пяти, выходца из Бухареста.
Его отец был очень богатым человеком: владел сетью обувных магазинов во всех городах Румынии, а также несколькими междугородними автобусными линиями… Сам Крайнман принимал активное участие в жизни еврейской общины. С приходом советской власти в Бессарабию его деятельность сошла на нет. «Буржуев» арестовали, и с ними всю семью Крайнмана. Отец умер, мать сослали в Сибирь, а он получил 10 лет. Мать писала ему письма на идиш, письма были весьма странные. Иногда она писала что-то настолько несусветное, непонятное, что можно было сомневаться в здравости ее рассудка.
Крайнман был всегда аккуратно одет – и лагерную одежду можно было носить так, что она выглядела чистой, подогнанной и нестандартной.
Номера на его рукаве, спине и штанине, написанные на шелковом лоскутке, всегда были четкие и ясные
 Несмотря на то, что он был уже старым лагерником, в нем еще что-то оставалось от свободного человека: манера говорить, рассказывать была не похожа на лагерную. 

Мордехай (Матвей, Мотл) Грубиян – еврейский поэт

- 94 -
http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=8340 
 Мордехай (Матвей, Мотл) Грубиян – еврейский поэт, печатавший свои стихи в «Эйникайт» и «Советиш геймланд», а также за границей (он гордился тем, что его печатали даже в Монтевидео). Он немного хромал на одну ногу, кажется, из-за ранения во второй мировой войне. Почти всех еврейских писателей и поэтов арестовали, когда закрыли издательство «Эмес», газету «Эйникайт», Еврейский театр и прочие еврейские учреждения. Тогда же арестовали и членов Еврейского антифашистского комитета (за исключением некоторых). Среди арестованных писателей, писавших на идиш, были Бергельсон, Фефер, Гофштейн, Квитко (говорили, что они были расстреляны), Добрушин (умер в лагере Абезь), Ш. Галкин, Кипнис, Гефт, Керлер, Штернберг и многие другие.
Среди них был и Мотл Грубиян.

Самый нежный Грубиян

В ГЕТТО, У ОГНЯ...
У огня сидели и варили
Евреи в ведре Луну. А Луна -
С пшеном и водою плескалась она.
Кругом опасность и смерть,
Что можно сойти с ума,
И даже Луну варить – не сметь!
Иначе расстрел и тюрьма.
Расплескали Луну, и за это
Зарыли евреев в святую землю гетто.

Грубиян был осужден на 20 лет по 58-й статье. 
 

Самые яркие среди них – бейтаровцы.

В Карагандинском лагере я встречал людей и более старшего возраста, которые в свое время состояли в сионистских организациях стран, «освобожденных» в 1939 – 1940 гг.: в Западной Украине, прибалтийских странах, Молдавии.
Самые яркие среди них – бейтаровцы.
«Бейтар» – организация молодых сионистов, главой и вождем которой был Зеев Жаботинский, умерший в 1940 г. в Нью-Йорке. Он был весьма одаренным человеком и бойцом по натуре. Прекрасный оратор, писатель и переводчик, поэт, человек большой силы воли, Жаботинский был главой правого крыла в сионистском движении. Находились такие, которые называли его главой еврейских фашистов. Он был очень деятелен, имел большие способности в военном деле. Бейтаровцы восхищались им.
Я познакомился с бейтаровцами только в лагере, до ареста я ничего не слышал об их организации.
В Караганде мне много рассказывал о них один парень из Каунаса – Йехэзкэль Пуляревич.

Пуляревич был одним из руководителей бейтаровцев в Каунасе.
 С приходом советской власти в сороковом году его арестовали и дали десять лет. По окончании срока, в начале ноября пятидесятого года, его освободили и сослали в Сибирь на лесоразработки. Его жену и сына Шаби* сослали в сороковом году в город Славгород в Сибирь.
Мы с Йехэзкэлем стали большими друзьями.

13.8.57 – Когда я познакомился с Йехэзкэлем, ему было лет тридцать шесть. Роста он был ниже среднего, плотный, лысоватый; нос с горбинкой; серые глаза и выдающийся вперед подбородок. Он родился в Литве. Во время первой мировой войны его семья переселилась на юг Украины.
После революции, в соответствии с договоренностью между Советской Россией и буржуазной Литвой, они вернулись в Литву.
Мать его умерла.
Еще мальчиком, в школе, в 26-м или 27-м году, он стал бейтаровцем. Эта организация была популярна среди еврейской молодежи, особенно в Каунасе. Йехэзкэль стал руководителем каунасских бейтаровцев, насчитывавших несколько сот молодых людей.
«Бейтар» был международной организацией, его ЦК был в Лондоне.
 Когда Жаботинский бывал в Каунасе, его встречали со знаменами, торжественно пели песни, подносили цветы. Вождь произносил пламенные речи...
У Пуляревича я научился многим песням. […]
Как я говорил ранее, песни в лагере были как лечебный бальзам. А для меня они были как молитвы. Сильное впечатление производила песня «Хаялим альмониим» («Неизвест-ные солдаты»), которую Йехэзкэль пел низким голосом, в темпе медленного торжественного марша.

* Шаби – начальные буквы имени и фамилии Шломо бен Иосефа –парня-бейтаровца, повешенного англичанами в Палестине… Сын Пуляревича – врач – был членом команды израильской подлодки «Дакар», затонувшей в 1968 г. в Средиземном море.

Власти Литвы не препятствовали сионистскому движению, все организации существовали официально, устраивались демонстрации, проводились собрания.
 Были еврейские гимназии в Каунасе, Шауляе и в других городах. Йехэзкэль тоже кончил еврейскую гимназию.
 Раз в неделю бейтаровцы организовывали концерты, которые передавались по радио. Основные мероприятия они проводили в своем клубе. Там по вечерам собиралась молодежь, проводились собрания, встречи, пели песни, изучали иврит – каждый бейтаровец был обязан знать иврит.
За несколько лет до смерти Жаботинский вышел из Всемирной сионистской организации и организовал свою, основанную на неприятии социализма и необходимости создания любыми средствами – огнем и мечом – еврейского государства по обе стороны Иордана. 

«И если арабы будут нам помехой на пути возрождения народа – мы, бейтаровцы, клянемся, что нас не запугает кровь». 

Хульда была известной и любимой в народе пророчицей.

Хульда была известной и любимой в народе пророчицей.

http://books.google.co.il/books?id=6AINAAAAIAAJ&printsec=frontcover&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false

стр.21  Eight years in Asia and Africa from 1846-1855
 By Israel Joseph Benjamin

Одна из четырех женщин-пророчиц в еврейской истории. Одно из многих звеньев в передаче Торы от Моше до наших дней.


Хульда была женой Шалома бен Тиква, хранителя царских одежд. Есть мнение, что он был хранителем одежд первосвященника. Шалом бен Тиква происходил из знатного рода и, согласно комментариям, содержал собственный дом учения в Иерусалиме.
Хульда была известной и любимой в народе пророчицей. Люди шли к ней, чтобы узнать из ее уст слово Всевышнего. Известно, что она говорила приходившим к ней женщинам о важности скромного поведения и соблюдения чистоты семьи.

Пророчество, побуждающее к раскаянью
Хульда жила в эпоху, предшествовавшую разрушению Храма, в начале правления царя Ешаяу. Ешаяу взошел на престол после того, как был убит его отец, Менаше. При Менаше Храм пребывал в запустении, а евреи обратились к языческим идолам. Они поставили идолов, посадили ритуальные деревья по всей Земле Израиля и поклонялись им.
Ешаяу уничтожил идолов, сжег ритуальные деревья и послал левитов собирать пожертвования на ремонт Храма. Он лично отобрал лучших мастеров для этой работы.
Во время ремонта в Храме был найден свиток книги "Дварим", спрятанный там, видимо, во времена правления Менаше, преследовавшего евреев, верных Всевышнему. Предположительно, это был тот самый свиток, который собственноручно написал Моше перед смертью, как завещание народу.
Свиток принесли царю. Он перечитывал гневные проклятия Моше идолопоклонникам, забывшим Всевышнего. Он знал, что уже исполнилось пророчество о разрушении царства Израильского и изгнании десяти колен, и исполнился страха перед исполнением пророчества во всей его полноте – окончательной гибелью, исчезновением всего еврейского народа. Ешаяу разорвал свои одежды и послал министров к пророкам – спросить Всевышнего, что делать.
В те времена в еврейском народе было несколько пророков, среди них Ирмияу, дальний родственник Хульды. Но посланная царем делегация отправилась именно к Хульде. Есть мнение, что так велел сам Ешаяу, ибо надеялся, что пророчество женщины будет более милосердным.
Делегация принесла с собой найденный свиток, чтобы пророчица определила, тот ли это свиток, что написан рукой Моше. И Хульда подтвердила их предположение.
Она ответила на вопросы, переданные царем: что будет с самим Ешаяу и что будет с народом Израиля. Царь надеялся получить от нее совет, как избежать катастрофы. Но Хульда не была вправе говорить от своего имени, она лишь передавала слова Всевышнего, и это были вовсе не слова утешения. Гнев Всевышнего был неотвратим.
Хотя вопрос о судьбе царя был задан первым, Хульда ответила сначала на вопрос о судьбе всего народа: поскольку еврейский народ обратился к идолопоклонству, Храм будет разрушен, а в отношении евреев исполнятся самые страшные пророчества. Царь-праведник, который пытался вернуть народ к Торе, умрет прежде, чем эти пророчества начнут исполняться.
Пророчество Хульды произвело огромное впечатление на Ешаяу и на весь народ. И хотя оно не оставляло надежды на лучшее, царь решил изо всех сил пробуждать в народе раскаянье. Может быть, это все-таки поможет отвратить беду…
Ешаяу собрал весь народ и заключил союз между ним и Всевышним, пообещав от имени народа оставить идолов и раз и навсегда вернуться к Торе.
Но этого оказалось недостаточно. Пророчество Хульды исполнилось и довольно скоро. Сначала Землю Израиля завоевал фараон египетский, а вскоре Навуходоносор разрушил Храм и увел евреев в вавилонское изгнание. Ешаяу, как и предсказала Хульда, уже не увидел этого.

Прейгерзон Ц. И. Дневник воспоминаний бывшего лагерника (1949–1955).

18.5.57 …Из Риги приехала певица – исполнительница народных песен на идиш – Клара Вага. Она пела красивые песни, которые я слышал впервые. Особенно много песен было на музыку Бергольца. Кто этот Бергольц – не знаю.
 В театре мне встретился какой-то  странный человек, производивший впечатление немного «тронутого»: в тех местах песен, где упоминалось гетто, он заливался слезами.

http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=8335 
9.8.57 – Саша Сухер был в жмеринском гетто при нацистах. Гетто охранялось румынами, они не уничтожали евреев.
Сухер был молчаливым, сосредоточенным, любил уединение, был несколько «не от мира сего». И вот именно он, когда какой-то тип оскорбил его как еврея, набросился на обидчика, и несмотря на то, что тот был вдвое сильнее, избил его. Не помню точно, чем кончилась эта драка, но сам факт такого поступка весьма характерен для Саши.
Саша  много видел на своем веку. Мальчиком он был в гетто и провел там более двух лет. Фашисты закопали его в яму, оставив снаружи только голову. 

В жмеринском гетто были Саша Сухер, Володя Керцман, Миша Спивак и много других юношей и девушек. Они были там около трех лет – от 12-ти до 15-летнего возраста. Это тот переломный возраст, когда человек формируется и окружающий мир накладывает отпечаток на всю жизнь до последнего вздоха. Что видели парни в жмеринском гетто?
Я много слышал из уст трех парней о жизни в гетто. Но здесь я не стану приводить подробности. Найдется кто-либо, кто сам пережил все это, видел своими глазами творившееся там и напишет об этом. Я могу только отметить тяжелые шрамы,оставленные в душах молодых людей в гетто.

У меня такое впечатление, что гетто и лагерь – одно и то же. Но, с другой стороны, они различны. Что их объединяет? Содержание людей как бы в стойлах, ограничение передвижения, невероятная теснота жилья, давление со стороны высокого начальства (чиновников и офицеров), а главное – подавленное внутреннее состояние от издевательств и унижений, ощущение самого себя малозначащим. Высокое же начальство в лагере проявляло свою власть через маленьких «начальничков» – нарядчиков, бригадиров и десятников, которые командовали зэками.
Так же было и в гетто. Там было самоуправление, сформированное из евреев, еврейская полиция, сплоченный быт. Во главе еврейского самоуправления стоял еврей из Румынии Гринштейн (или Гринберг), властвовавший сильной рукой и практиковавший методы избиения. Миша Спивак мне рассказывал, как однажды избили его мать за уклонение от работы.
Я мало знаю о человеке, руководившем жмеринским гетто. Я слышал о его преданности, стараниях защитить свою общину, защитить ее от гибели, от голода. В гетто организовали кое-какие предприятия, и выручка от продажи их продукции помогала людям выжить. Организация санитарного состояния, медицинская помощь, культурные мероприятия и т.д. – все это далеко немаловажно. Вывод на работу за пределы гетто, взаимоотношения с румынской властью тоже были в руках самоуправления евреев гетто. Но я также слышал, что этот Гринштейн (или Гринберг) вел себя неподобающе по отношению к некоторым жителям гетто, что не все общественные деньги расходовались на общественные нужды (сбор денег в гетто был делом ежедневным), что много их застревало в карманах главы гетто.
В лагере женщины были отделены от мужчин, а в гетто жили семьями. В лагере каждый нес свою ношу – годы отбытия наказания, в гетто не было определенного срока заключения, всех жителей гетто преследовал страх быть уничтоженными внезапно, в любую минуту. Немцы приезжали в гетто, организовывали обыски и массовые

убийства. Но и в лагере, и в гетто в душах людей жила надежда уцелеть – без этого жить было невозможно.
В эвакуации тоже было несладко. Кроме физических страданий – голод, тяжелая работа, зачастую невероятный холод – были страдания и душевные: гибель близких людей, переживания за тех, кто остался в оккупации, страх, что их убьют, трудности привыкания к тяжелым условиям, новая непривычная среда, а иногда и разнузданная антисемитская травля. Все это угнетало наших парней, было для них тяжелым бременем. Среди них не было ни одного, кто не чувствовал бы дополнительного угнетения как еврей.

 Печи крематориев, в которых сжигали наших сестер и братьев в Майданеке и Треблинке, бросали тень мрака на души евреев, где бы они ни находились.

Клара Вага - актриса, певица. Родилась 9 февраля 1914 в Одессе