на текст Тургенева, «Баллада» («Перед воеводой молча он стоит...») А. Г. Рубинштейна,

Многие стихотворения И. С. Тургенева положены на музыку и приобрели широкую известность как романсы, а некоторые были использованы композиторами в оперных сценах¹.

Публикации стихов молодого поэта в журналах 1840-х годов («Отечественные записки», «Современник») не встретили сколько-нибудь живого отклика у русских композиторов того времени.
Первым отголоском явился романс «Весенний вечер» 19-летнего Антона Рубинштейна (Иллюстрация, 1848, № 22).
В последующие годы появились романсы М. В. Бегичевой «К чему твержу я стих унылый...» (1852) и Н. Ф. Дингельштедта «Слеза» («Отрава горькая слезы последней...») — из поэмы «Андрей» (1858).

С выходом в свет сборников стихотворений Тургенева в 1885 и 1891 гг. интерес к ним в среде русских музыкантов заметно оживился.
 В 1891 г. появилось одно из наиболее известных произведений на текст Тургенена, «Баллада» («Перед воеводой молча он стоит...») А. Г. Рубинштейна, а также его романс «Осень» («Как грустный взгляд, люблю я осень...»). Rubinshtein Баллада ("Перед воеводой") - Taras Shtonda

это - я прочитала воспоминания Юрия Морфесси.

мальчики, выполняющие роль бачей, с раннего детства приучаются только к праздной, бездеятельной и разгульной жизни на счет дурных мужчин, известных под именем бачебазов, и таким образом, достигнув возраста 20—25–летнего, они сами обращаются в бачебазов пешкеш пишкеш, подарок, взятка В . В . Крестовский присутствовал на представлениях с участием бачей, мальчиков от 10-14-летнего возраста, «из коих некоторые были одеты в женские костюмы» 64 . Они танцевали между номерами клоунов: « Мальчонки были одеты в легкие ситцевые халатики красного цвета, а некоторые в бешметы и шальвары женского покроя, все подпоясаны яркими шарфами и все в парчевых « калляпушах» (головных уборах. — В . П . ), из - под которых тех, что были наряжены женщинами,ниспадали длинные , мелко заплетенные косицы из черного шелка, числом пять (по две с висков и одна сзади),наподобие девичьей прически ,называемой «бишькакуль» 65 . Писатель воспринимал бачей как часть придворной увеселительной труппы , в состав которой входили клоуны( маскарабазы ), певцы , музыканты , марионеточники . В . В . Верещагину довелось наблюдать, как несколько мужчин преобра жали мальчика в девочку. ******************************************************* Звезда из прошлого - Олимпия Боронат(1859 или 1867 – 1934) БОРОНАТ (Баронат; Boronat; по мужу Ржевусская) Олимпия (Olimpia), 1867, Генуя — 1934, Варшава — итальянская артистка оперы (лирико-колоратурное сопрано) и вокальный педагог. Родилась в семье итальянского офицера. Мать — испанка. Пению обучалась в Миланской консерватории (класс профессора Пьетро / в некоторых источниках Франко Леони). В 1885 году дебютировала на оперной сцене в Генуе (в некоторых источниках в 1886 в Неаполе, театр "Bellini"). Гастролировала в Мадриде (театр "Реал"), Лиссабоне (театр "Сан-Карлос"), затем совершила...

****************************************
Вольф-Израиль, Михаил Александрович — известный скрипач; род. в 1869 г. в Петербурге, в семье еврея-портного. Музыкальные способности В. обнаружились очень рано, и уже семилетним ребенком он выступал в концертном турне по Прибалтийскому краю, устроенном его отцом. По совету К. Давыдова В. поступил в Петербургскую консерваторию, где воспитывался на средства великого князя Константина Николаевича, занимаясь главным образом у проф. Ауэра (см.). По окончании курса консерватории в 1887 г. В. стал весьма успешно концертировать, каковую деятельность В. продолжает по сию пору (1909): без участия В. не обходится почти ни один выдающийся концерт в Петербурге.
 В. неоднократно занимал место концертмейстера в симфонических оркестрах бывшего "Аквариума", Павловска и Сестрорецка. В 1892 г. В. по конкурсу занял место второго концертмейстера и солиста в оркестре Петербургской императорской русской оперы. По выходе в отставку Ауэра В. неоднократно назначался солистом балета. Параллельно с деятельностью в качестве педагога, В. занимался и дирижерством, управляя, между прочим, императорским балетом в Красном Селе
**********************************************************

На роялях Шрёдера играли: 

Антон и Николай Рубинштейны, Император Александр III, Императрица Мария Фёдоровна, Франц Лист, Иосиф Гофман, Юджин д'Альбер, Клара Шуман, Полина Виардо, Семья Императора Николая II, Великий Князь Сергей Александрович, Германский Кайзер Вильгельм II, Матильда Кшесинская, Сергей Прокофьев, Князь Феликс Юсупов, Сергей Дягилев, Сергей Рахманинов, Святослав Рихтер, Дмитрий Шостакович, Владимир Горовиц, многие другие.

В 1914 году роялем Шрёдер был награждён Сергей Прокофьев, выигравший по окончании Консерватории Первую Премию им. Антона Рубинштейна.

На первом этаже особняка семьи Шрёдер на Невском проспекте располагался крупнейший в Европе магазин инструментов Шрёдера, а также Концертный Зал, куда приглашались для концертов мировые знаменитости.

Мнуха Брук «Семья из Сосновска»

Мнуха Брук
«Семья из Сосновска»
Иллюстрации - Мендель Хаимович Горшман. - 1965 г.

 

— Побожись «хай адонай» («жив бог»).
       Я побожилась.

*************************** 

 садились ужинать.
       — Мама, — сказала Рися со смехом, — я встретила Мусю по дороге. Ее нес на руках борец из цирка Панкратова.

**********************

Помню, одна песня заставляла меня замирать от счастья, но, только прослушав ее много раз, я разобрала несколько слов: «Мы сидели с тобой у заснувшей реки...»

 

 

 

 

 

Владимир Эфроимсон (1908–1989

Замечательным образом религии и мировоззрения, базировавшиеся на идее справедливости, особенно не нуждались ни в насилии, ни в угрозе, ни в подкупе для своего распространения. Они распространялись сами собой, «инфекционно». Так было с первоначальным христианством, и только уже основательно выродившись, оно стало нуждаться в силе для распространения (император Константин, император Карл Великий). Не нуждался в силе для своего распространения изначально ни буддизм, ни коммунизм Бабефа, ни утопический социализм Фурье и А. Сен-Симона, ни коммунизм — «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма». Не нуждались в силе для своего распространения ни первоначальное протестанство, ни идеи «равенства, братства, свободы» в предреволюционной Франции XIX в.

Не нуждался в силе для своего распространения эллинизм, во всяком случае первое столетие после Александра Македонского, до столкновения с иудаизмом.

А вот религии насильственные, будь то мусульманство, обращавшее покоренные народы в свою веру, или католицизм, огнем обращавший в свою веру мавров, евреев, индейцев, — они-то именно нуждались в войсках, фанатизированных или наемных, массами истребляли инакомыслящих, будь то альбигойцы, катары, гуситы, табориты, кальвинисты или протестанты[ 2 ]. И насильственным религиям и мировоззрениям уж обязательно требовались и сильная армия, инквизиция, полиция, гестапо. Им всегда были необходимы полчища доносчиков, довольно щедро оплачиваемых за счет своих жертв. Семисоттысячная армия священни
http://www.litmir.net/br/?b=139655&p=8в

ков и монахов в Испании, не считая бесчисленных доброво

генетик Владимир Павлович Эфроимсон.

В декабре 1985 г. — в самом начале Горбачевского времени, в Политехническом музее состоялся просмотр - презентация фильма «Звезда Вавилова».

Вот как об этом пишет Ю. Н. Вавилов [6]:

 «После демонстрации фильма в полностью заполненном зале происходило обсуждение, в котором приняли участие видные ученые, сидевшие за длинным столом на сцене политехнического музея.
После выступления всех ораторов на сцену выбежал известный генетик Владимир Павлович Эфроимсон.
В. П. Эфроимсон был одним из самых смелых борцов с лысенковской лженаукой.
За борьбу с Лысенко Эфроимсон был в 1949 г. вторично арестован и находился в тюрьме вплоть до 1955 г.
Во время своего выступления Владимир Павлович был очень взволнован и буквально кричал свою речь в микрофон.
Эта речь была записана на диктофон.
 Вот ее полный текст.

„Я пришел сюда. Чтобы сказать правду. Мы посмотрели этот фильм... Я не обвиняю ни авторов фильма, ни тех, кто говорил сейчас передо мной... Но этот фильм — неправда. Вернее — еще хуже Это — полуправда. В фильме несказанно самого главного.
Не сказано, что Вавилов не трагический случай в нашей истории.
 Вавилов — это одна из многих десятков миллионов жертв самой подлой, самой бессовестной, самой жестокой системы.
Системы, которая уничтожила, по самым мягким подсчетам, пятьдесят, а скорее — семьдесят миллионов ни в чем не повинных людей. И система эта — сталинизм. Система эта — социализм. Социализм, который безраздельно властвовал в нашей стране, и который и по сей день не обвинен в своих преступлениях. Я готов доказать вам, что цифры, которые я называю сейчас, могут быть заниженными. Я не обвиняю авторов фильма в том, что они не смогли сказать правду о гибели Вавилова. Они скромно сказали — 'погиб в Саратовской тюрьме'... Он не погиб. Он — сдох! Сдох как собака. Сдох от пеллагры — это такая болезнь, которая вызывается абсолютным, запредельным истощением. Именно от этой болезни издыхают бездомные собаки... Так вот: великий ученый, гений мирового ранга, гордость отечественной науки, академик Николай Иванович Вавилов сдох как собака в Саратовской тюрьме... И надо, чтобы все, кто собрался здесь, знали и помнили это... Но и это еще не все, что я хочу вам сказать... Главное. Я - старый человек. Я перенес два инфаркта. Я более двадцати лет провел в лагерях, ссылке, на фронте. Я, может быть, завтра умру. Умру — и кроме меня вам, может быть, никто и никогда не скажет правды. А правда заключается в том, что вряд ли среди вас, сидящих в этом зале, найдется двое-трое людей, которые оказавшись в застенках КГБ, подвергнувшись тем бесчеловечным и диким издевательствам, которым подверглись миллионы наших соотечественников, и продолжают подвергаться по сей день лучшие люди нашей страны, — вряд ли найдется среди вас хотя бы два человека, которые не сломались бы, не отказались бы от любых своих мыслей, не отреклись бы от любых своих убеждений... Страх, который сковал людей, это страх не выдуманный.
Это реальный реальной опасности...
И вы должны это понимать. До тех пор, пока страной правит номенклатурная шпана, охраняемая политической полицией, называемой КГБ, пока на наших глазах в тюрьмы и лагеря бросают людей за то, что они осмелились сказать слово правды, за то, что они осмелились сохранить хоть малые крохи достоинства, до тех пор, пока не будут названы поименно виновники этого страха, вы не можете, вы не должны спать спокойно. Над каждым из вас и над вашими детьми висит этот страх.
И не говорите мне, что вы не боитесь... Даже я боюсь сейчас, хотя — моя жизнь прожита.
И боюсь я не смерти, а физической боли, физических мучений...
Палачи, которые правили нашей страной, — не наказаны. И до тех пор, пока за собачью смерть Вавилова, за собачью смерть миллионов узников, за собачью смерть миллионов умерших от голода крестьян, сотен тысяч военнопленных, пока за эти смерти не упал ни один волос с головы ни одного из палачей — никто не застрахован от повторения пройденного... Пока на смену партократии у руководства государства не встанут люди, отвечающие за каждый свой поступок, за каждое свое слово — наша страна будет страной рабов, страной, представляющей чудовищный урок всему миру. Я призываю вас — помните о том, что я сказал сегодня. Помните! Помните!"» Эта речь дает наиболее точный портрет нравственного облика Владимира Павловича Эфроимсона.

Ильин Эфраим

Весь мой личный "терроризм" заключался в том, что я собирал евреев по всей Европе и сажал на дряхлые греческие корабли, еле державшиеся на воде. Эти корабли разгружались возле Нетании: я дружил с англичанином, возглавлявшим береговую охрану. Благодаря этой дружбе мы смогли привезти сюда 14 тысяч евреев. 

http://www.sem40.ru/famous2/e729.shtml


Ильин Эфраим

Айн Рэнд /Игорь Ефимов

http://7iskusstv.com/2012/Nomer5/Efimov1.php 

Айн Рэнд
(1905-1982)

Двое, которых мы будем называть БАС и ТЕНОР, сидят друг перед другом за столом. Перед каждым – книги с закладками, газетные вырезки, фотографии. Иногда они произносят свои мини-монологи, глядя друг на друга, иногда – глядя в камеру.

БАС: Послушайте, вы не знаете, кто там наверху выбирает темы для наших программ? Почему никогда не спросят нас самих, о чём бы мы хотели поговорить?

ТЕНОР: А я как раз предпочитаю такой порядок. Разве пришло бы мне когда-нибудь в голову выбрать темой Айн Рэнд? Почему именно она, почему не какая-нибудь другая литературная знаменитость? Но, получив задание, я на месяц погрузился в её судьбу, и мне открылось множество ярких характеров, драматических коллизий, непредсказуемых вспышек страстей.

БАС: Да что же нового мы можем рассказать телезрителям о знаменитой писательнице, чьи романы выходили и выходят стотысячными тиражами, о которой были написаны сотни статей и книг, даже поставлен фильм с участием превосходных актёров?

ТЕНОР: Никто и не ждёт от нас чего-то нового. В греческих трагедиях, как вы знаете, кроме действующих лиц, на сцене – или рядом – присутствовал хор, который комментировал происходящее, выражал сочувствие или гнев, одобрение или осуждение. Мы с вами и есть такой маленький хор из двух голосов, которому следует прокомментировать драму, разыгравшуюся в жизни.

БАС: Была бы моя воля, я бы половину передачи посвятил детству и юности Айн Рэнд, или скорей – Алисы Розенбаум. Взорванная революцией Россия – вот где полыхали трагедии высокого накала, действовали герои и злодеи, решались судьбы народов и поколений. Сколько ей было, когда рухнула монархия?

(1905-1982)

ТЕНОР: Двенадцать. Пережить в таком возрасте голод, страх, зрелище замёрзших трупов на улицах – конечно, это должно было оставить глубокий след в её душе. Её отец, богатый аптекарь, имел все основания опасаться мести тех, «кто был ничем, а стал всем». Это просто чудо, что семья не была выслана или арестована и Айн успела получить образование в Петербургском университете, когда там ещё преподавали известные российские профессора.

БАС: Всё же у меня возникло впечатление, что уже тогда она выносила приговоры изучаемым философам с решительностью какого-нибудь чекиста. Конечно, любой студент вправе предпочесть логичного Аристотеля идеалисту Платону. Но заявлять впоследствии, что Платон был предтечей и создателем идеологии коммунизма – это уже в духе тех самых комиссаров, которые любили валить всех несогласных с ними в единую категорию – врагов и ставить их к стенке.

ТЕНОР: Тем более что судьба её самой не укладывалась в рамки логики. Её ангел-хранитель должен был летать над её головой, не смыкая глаз. Выбраться из Советской России в Латвию, получить там американскую визу – в 1925 году это уже было чудом невозможным без вмешательства высших сил.

БАС: Что меня поражает в этой женщине – целеустремлённость. Какая нужна была самоуверенность, чтобы с первых дней в Америке посвятить себя литературной карьере! И она ведь таки явилась в Голливуд, и ей стали подбрасывать задания по обработке сценариев. Неужели её английский был на таком уровне, что она могла считаться профессионалом? Я уверен, что на первых порах кто-то должен был помогать ей, кто-то редактировал её тексты. Но нигде в воспоминаниях она не упоминает об этом. О, она умела вычёркивать из своей жизни людей, вычёркивать всё, что умаляло ореол её величия.

ТЕНОР: Не могла ли она получить помощь от своего жениха, Фрэнка О’Коннора? Ведь они познакомились уже через год после её приезда, когда он снимался в массовке фильма «Царь царей».

БАС: Фрэнк? По всем свидетельствам, он был высок, красив, добр, тактичен, но образованностью не блистал. Сын канадского сталевара, пьяницы, рос в большой семье, после смерти матери шатался по всему свету, берясь за любую работу. Английские слова писал так, как слышал, грамотеем его не назовёшь. Любопытная деталь: в письме брату он описал свою первую встречу с «забавной и милой девушкой из России, которая говорила с таким акцентом, что он не мог понять ни слова».

ТЕНОР: Тем не менее, они поженились и прожили вместе всю жизнь. Их семейный кораблик выдержал бури, выпавшие им на долю. А их было немало. Друзья, знавшие обоих, говорили, что присутствие мужа было необходимо для Айн Рэнд. Она поминутно брала его руку, спрашивала совета, согласия.

БАС: Мне запомнилось объяснение этого союза, данное самой проницательной мемуаристкой, Барбарой Бранден. Где эта страница? А-а, вот: «Чтобы чувствовать себя в безопасности, Айн Рэнд было необходимо держать под контролем всё, что её окружало, доминировать над всеми людьми, устанавливать для них правила поведения. Она вышла за Фрэнка именно потому, что он был во всём послушен ей, не представлял угрозы для её защитной раковины». Добавлю от себя – имелась и ещё одна немаловажная причина. Их брак был заключён весной 1929 года за день или два до срока истечения визы. Если бы она не вышла замуж за американского гражданина, ей грозила депортация обратно в Россию.

ТЕНОР: И Америка лишилась бы одной из самых своих знаменитых писательниц ХХ века. Впрочем, и без депортации её литературная карьера могла бы оборваться в самом начале. В середине 1930-х, в издательстве «Макмиллан», редактор-коммунист яростно протестовал против публикации её романа «Мы, живые», объявлял его клеветой на советскую Россию. Засилье левых в литературных кругах тогда было ещё сильнее, чем сегодня.

БАС: С этим романом позднее вышла занятная история. В 1942 году в фашистской Италии было решено снять фильм по нему и использовать как антикоммунистическую пропаганду. В картине снялись две знаменитости, Алида Валли и Россано Брази. Она шла в Италии с успехом, но в Германии немедленно разглядели, что сценарий не столько против коммунизма, сколько против любой диктатуры. Из Берлина пришёл приказ немедленно прекратить демонстрацию фильма. Но после войны Госдепартамент США предъявил итальянцам иск за кражу интеллектуальной собственности, и Айн Рэнд получила авторский гонорар, на который купила себе норковую шубу.

ТЕНОР: Но настоящая слава пришла к ней, конечно, в середине 1940-х, после выхода романа «Источник». Этой книгой зачитывались поколения американцев, зачитываются и до сих пор. В центре, как вы помните, – романтический герой, гениальный архитектор, пробивающий своим талантом путь наверх. Не поддающийся никаким требованиям изменять свои творения, доходящий до того, что взрывает дом, построенный с отклонениями от его замысла. И, конечно, только такого может полюбить гордая и своенравная героиня. Недаром Айн Рэнд в детстве с упоением читала Гюго и Ростана. Когда в 1948 году Голливуд начал работу над экранизацией романа, взяв на главные роли Гари Купера и Патрицию Нил, Рэнд грозила режиссёру и продюсеру дойти до суда, если хоть одна строчка или одна сцена в её сценарии будут изменены.

БАС: Когда я посмотрел этот фильм, мне очень хотелось спросить постановщиков: «Сами-то вы верите, что в сегодняшней Америке найдутся двенадцать присяжных, которые вынесут оправдательный приговор человеку, взорвавшему дом, построенный для бедноты, и признавшемуся в этом?». Он, видите ли, такой чувствительный художник, что не мог стерпеть изменений, внесённых в его архитектурный проект.

ТЕНОР: Действительно, в фильме, где всё так зримо, эта коллизия получилась огрублённой. Но в книге повествование остаётся подёрнутым туманом художественного вымысла, и читателю легче принять подобный поворот сюжета.

БАС: Вы упомянули Гюго, Ростана среди кумиров Айн Рэнд. А кто ещё из писателей оказал на неё влияние? Она вступала в литературный мир Америки, заполненный звёздами первой величины. Фолкнер, Шервуд Андерсон, Перл Бак, Маргарет Митчел, Стейнбек, Фланнери О’Коннор, Карсон Маккалерс, Торнтон Уайлдер, Фитцджеральд – всех и не упомнишь. Кажется, она не замечает их. В книгах о ней я наткнулся на её презрительные реплики в адрес Хемингуэя и Томаса Манна, Толстого и Солженицына, Ромена Роллана и Томаса Вулфа. Разницу между историей и литературой она видела в том, что история представляет мир таким, как он есть, а литература должна описывать таким, каким он должен быть. Это ли не формула социалистического реализма, насаждавшегося в СССР? А кого ценила? Смешно сказать: автора детективов Микки Спиллейна. И объясняла, чем её привлекали его романы: «У него всегда ясно, кто хороший, кто плохой. Чётко: чёрное и белое. Серое меня не интересует».

ТЕНОР: Не так ли мы все в юности тянемся к чему-то определённому, прочному? Полутона, многоголосье, непредсказуемость – всё это начинаем ценить позже. Может быть, Айн Рэнд инстинктивно откладывала – забывала – взрослеть? И когда перед ней предстал юный канадец, прочитавший «Источник» сорок раз, знавший текст почти наизусть, могла ли она остаться равнодушной, дать этому читателю затеряться в толпе других поклонников?

БАС: Ага – на сцене греческой трагедии появляется герой. Но заметили ли вы любопытное совпадение: Натан Бранден тоже был из русско-еврейской эмигрантской семьи. Даже если он не знал русского, это должно было сплести какую-то невидимую ниточку между ними. Иначе я не нахожу объяснения тому, что высокомерная Айн Рэнд могла в первую же их встречу проговорить всю ночь с желторотым юнцом, на двадцать пять лет моложе неё.