сирийский наместник, к примеру, Квинтилий Вар распял в момент две тысячи
евреев во время беспорядков, возникших после смерти Ирода Великого.
Деловито, буднично, без издевательств или личной озлобленности.
http://www.litmir.net/br/?b=168806&p=21
понедельник, 19 августа 2013 г.
Мертвечина это то, что умерло в страданиях.
Мертвечина это то, что умерло в страданиях. Непричинение боли – основа
основ Мишны и Гемары. И что самое поразительное – именно здесь, на краю
земли, в Богом забытом селении я познал и не просто познал, а столкнулся
в ежедневной практике, в быту с этим Законом – Божьим словом. Ты уж
прости меня – пишу коряво – отучился систематизированно излагать свои
хаотичные мысли. «Местные» (о «сидельцах» не говорю, это, как правило,
интеллигентные люди), понятия не имеющие о самом существовании народа,
тысячелетия назад сначала устно – из поколения в поколения –
передававшие, а затем, во времена вавилонского полона, записавшие эти
Заветы, полученные Авраамом от Господа, – эти люди, слов даже таких не
слышавшие, поступают точно так же, как поступали наши прародители в
песках Синая четыре тысячи лет тому назад.
Точный чистый удар идеально отточенного ножа в сонную артерию и яремную вену вызывают мгновенную и безболезненную смерть и облегчают сцеживание крови.
Такой способ обеспечивает библейский завет не употреблять кровь в пищу или питье, но главное – гуманен по отношению и к братьям нашим меньшим, и к нам самим.
Точный чистый удар идеально отточенного ножа в сонную артерию и яремную вену вызывают мгновенную и безболезненную смерть и облегчают сцеживание крови.
Такой способ обеспечивает библейский завет не употреблять кровь в пищу или питье, но главное – гуманен по отношению и к братьям нашим меньшим, и к нам самим.
Один из выживших кантонистов вспоминал
Один из выживших кантонистов вспоминал – это было первое документальное
свидетельство, найденное Кокой:
«Жаловаться было некому. Командир батальона… был Бог и царь. Многих детей калечили – случайно или преднамеренно, а когда приезжал инспектор, изувеченных кантонистов – по сто – двести человек – прятали на чердаках и в конюшнях. Пьяные дядьки выбирали себе порой красивых мальчиков, развращали их и заражали сифилисом. (Что это значит, Кока понял позже.) К битью сводилось все учение солдатское. И дядьки старались. Встаешь – бьют, учишься – бьют, обедаешь – бьют, спать ложишься – бьют».
« Больных и обессилевших везли на телегах, – вспоминал другой очевидец, – возле Нижнего Новгорода я встретил целый обоз еврейских ребятишек, сваленных в кучи на телегах, вроде того, как возят в Петербург телят…»
Участи кантониста страшились более смерти ребенка: смерть скоротечна, мучения кантониста бессрочны.
«В городе Чигирине, – это вспоминал чиновник военного ведомства – привезен был мальчик лет девяти или десяти, полненький, розовый, очень красивый. Когда мать узнала, что он принят, то опрометью побежала к реке и бросилась в прорубь».
Всё делали обезумевшие от горя родители: женили десяти – одиннадцатилетних мальчиков на сверстницах – не помогало, выкалывали один глаз – это могло спасти, отрубали палец: « В местечке появился какой-то еврей, – вспоминал очевидец, – и за сравнительно небольшое вознаграждение брался отрубать большой палец правой руки… Была лютая зима, и мою руку положили в корыто с ледяной водой. Через некоторое время рука была настолько заморожена, что я перестал ее чувствовать. Ловким ударом ножа мой палец почти безболезненно отделили от руки, и подобную операцию провели над ста с лишком мальчиками…» Очевидцу тогда было шесть лет.
За членовредительство кагал должен был «расплачиваться» штрафниками – по два мальчика за одного провинившегося.
… Постоянный ужас вошел в каждую семью «черты оседлости» после 26 августа 1827 года, когда Николай I подписал указ: «Повелеваем обратить евреев к отправлению рекрутской повинности в натуре».
Кантонисты существовали с 1805 года, и жизнь их с жесточайшей муштрой и полнейшим бесправием была хуже любой каторги – во всяком случае, на каторге смерть не косила так беспощадно, как в кантонистских школах: «кантонисты тают, как свечи», – жаловался граф Аракчеев. В кантонисты записывали детей солдат, раскольников, цыган и детей польских повстанцев; евреи же, которые не могли совмещать все жесточайшие правила культа и традиций с военной службой, наравне с купцами и мещанами, выплачивали рекрутский налог.
27-й год стал роковым: стали брать еврейских мальчиков
как отмечал Лесков, часто 7–8-летних мальчиков записывали, как 12-летних, и лета приводимого определялись «наружным видом, который может быть обманчив, или так называемыми “присяжными разысканиями”, которые всегда были еще обманчивее ». Часто этих или украденных хапперами мальчиков зачисляли в рекруты за счет детей из богатых семей. Коррупция, кумовство, произвол старшин кагалов и стоявших над ними становых приставов были неотъемлемой частью нравов николаевской России. За время правления Николая Первого в школы кантонистов было набрано более 70 тысяч детей от восьми до двенадцати лет.
Между 1827 и 1914 годами в русской армии служило около 2 миллионов евреев.
Время, проведенное в школе кантонистов, то есть с 8 до 18 лет в срок действительной службы не засчитывалось. Выжившие кантонисты в 18 лет переводились в рядовые русской армии, где служили 25 лет. Эти, так называемые «Николаевские солдаты» отличались суровым нравом и физической силой в повседневной жизни, особой стойкостью, отчаянной храбростью во время военных действий, прежде всего во время Крымской или Балканской кампаний.
Русский хирург Н.И. Пирогов отмечал невероятную терпеливость и мужество солдат-евреев, раненных во время Крымской кампании.
Из 70 тысяч евреев в армии николаевского периода (50 тысяч – из кантонистов) перешло в христианство 25 тысяч (из преобладающего гражданского населения крестилось всего 5 тысяч). Принуждение к «перемене вероисповедания» было краеугольным камнем армейской реформы Николая.
Причем большая часть выкрестов по окончании службы возвращалась «в лоно иудаизма», несмотря на жестокие наказания, следовавшие за «отпадение от Православия» (правда, уже не сжигали, как при Анне Иоанновне, а «только» сажали в крепость). Какую же силу духа имели эти десятки тысяч маленьких жидочков, не сломленных, замордованных, но не отступивших от веры отцов! Вот это было за пределами понимания, представления, фантазии. Что двигало ими, что давало поистине нечеловеческие силы этим детям, часто 8–12 лет? – Природное упорство, тысячелетиями выработанный инстинкт выживания нации, всепобеждающая ненависть к мучителям? Или, может, во сне и наяву преследовали их лица матерей, бежавших
« Ефрейтор хватает за голову, быстро окунает в воду раз десять – пятнадцать подряд: мальчик захлебывается, мечется, старается вырваться из рук, а ему кричат: «Крестись – освобожу!» Подавали щи на свином сале. «Жид, отчего щей не ешь?» – кричит ефрейтор. «Не могу, пахнет свининой». «А, так ты таков! Стань-ка на колени перед иконой». И держали полтора часа подряд на коленях, а потом давали пятнадцать – двадцать розог по голому телу…
« Баня» была страшней:
«Нас пригнали из Кронштадта целую партию, загнали в тесную комнату, начали бить без всякой милости. Потом нас загоняли в жарко натопленную баню, поддавали пару и с розгами стояли над нами, принуждая креститься, так что после этого никто не мог выдержать… Густой пар повалил из каменки, застилая все перед глазами. Пот лил ручьем, тело мое горело, я буквально задыхался и потому бросился вниз. Но этот случай был предусмотрен. У последней скамьи выстроились рядовые с пучками розог в руках и зорко следили за нами. Чуть кто попытается сбежать вниз или просто скатывается кубарем, его начинают сечь до тех пор, пока он, окровавленный, с воплем бросится назад на верхний полок, избегая этих страшных розог, резавших распаренное тело как бритва… Кругом пар, крики, вопли, стоны, экзекуция, кровь льется, голые дети скатываются вниз головами, а внизу секут без пощады. Это был ад кромешный. Только и слышишь охрипшие крики: «Поддавай, поддавай, жарь, жарь их больше! Что, согласны, собачьи дети?».
Невыносимая тяжесть принуждения усугублялась еще и тем, что льготы при крещении и все последующие привилегии были значительны и весьма соблазнительны, и каждый мальчик знал, что свое «слово царь держит»: при крещении прекращались издевательства, новообращенный получал 25 рублей, а это была большая сумма – за 3–4 рубля можно было купить хорошую корову, кантонисту-христианину полагалось улучшенное питание, после пяти лет «карантина» карьера еврея в армии была успешной, нередки были случаи, когда выкресты получали личное дворянство…
И – всё равно – только 25 тысяч из 70-ти…
«Жаловаться было некому. Командир батальона… был Бог и царь. Многих детей калечили – случайно или преднамеренно, а когда приезжал инспектор, изувеченных кантонистов – по сто – двести человек – прятали на чердаках и в конюшнях. Пьяные дядьки выбирали себе порой красивых мальчиков, развращали их и заражали сифилисом. (Что это значит, Кока понял позже.) К битью сводилось все учение солдатское. И дядьки старались. Встаешь – бьют, учишься – бьют, обедаешь – бьют, спать ложишься – бьют».
« Больных и обессилевших везли на телегах, – вспоминал другой очевидец, – возле Нижнего Новгорода я встретил целый обоз еврейских ребятишек, сваленных в кучи на телегах, вроде того, как возят в Петербург телят…»
Участи кантониста страшились более смерти ребенка: смерть скоротечна, мучения кантониста бессрочны.
«В городе Чигирине, – это вспоминал чиновник военного ведомства – привезен был мальчик лет девяти или десяти, полненький, розовый, очень красивый. Когда мать узнала, что он принят, то опрометью побежала к реке и бросилась в прорубь».
Всё делали обезумевшие от горя родители: женили десяти – одиннадцатилетних мальчиков на сверстницах – не помогало, выкалывали один глаз – это могло спасти, отрубали палец: « В местечке появился какой-то еврей, – вспоминал очевидец, – и за сравнительно небольшое вознаграждение брался отрубать большой палец правой руки… Была лютая зима, и мою руку положили в корыто с ледяной водой. Через некоторое время рука была настолько заморожена, что я перестал ее чувствовать. Ловким ударом ножа мой палец почти безболезненно отделили от руки, и подобную операцию провели над ста с лишком мальчиками…» Очевидцу тогда было шесть лет.
За членовредительство кагал должен был «расплачиваться» штрафниками – по два мальчика за одного провинившегося.
… Постоянный ужас вошел в каждую семью «черты оседлости» после 26 августа 1827 года, когда Николай I подписал указ: «Повелеваем обратить евреев к отправлению рекрутской повинности в натуре».
Кантонисты существовали с 1805 года, и жизнь их с жесточайшей муштрой и полнейшим бесправием была хуже любой каторги – во всяком случае, на каторге смерть не косила так беспощадно, как в кантонистских школах: «кантонисты тают, как свечи», – жаловался граф Аракчеев. В кантонисты записывали детей солдат, раскольников, цыган и детей польских повстанцев; евреи же, которые не могли совмещать все жесточайшие правила культа и традиций с военной службой, наравне с купцами и мещанами, выплачивали рекрутский налог.
27-й год стал роковым: стали брать еврейских мальчиков
до 12 лет (чтобы не сумели пройти в 13 лет бар-мицву),
причем квота была втрое большей, нежели у христиан – 10 рекрутов с
тысячи мужчин ежегодно, против 7-ми с тысячи раз в два года.
Во время
Крымской войны набор среди евреев проводился дважды в год, и брали по 30
рекрутов с одной тысячи лиц мужского пола.
В рекруты сдавали,
прежде всего, самых беззащитных, слабых, маленьких: детей вдов – в обход
закона об «единственных сыновьях», – сирот, детей бедняков;как отмечал Лесков, часто 7–8-летних мальчиков записывали, как 12-летних, и лета приводимого определялись «наружным видом, который может быть обманчив, или так называемыми “присяжными разысканиями”, которые всегда были еще обманчивее ». Часто этих или украденных хапперами мальчиков зачисляли в рекруты за счет детей из богатых семей. Коррупция, кумовство, произвол старшин кагалов и стоявших над ними становых приставов были неотъемлемой частью нравов николаевской России. За время правления Николая Первого в школы кантонистов было набрано более 70 тысяч детей от восьми до двенадцати лет.
Между 1827 и 1914 годами в русской армии служило около 2 миллионов евреев.
Время, проведенное в школе кантонистов, то есть с 8 до 18 лет в срок действительной службы не засчитывалось. Выжившие кантонисты в 18 лет переводились в рядовые русской армии, где служили 25 лет. Эти, так называемые «Николаевские солдаты» отличались суровым нравом и физической силой в повседневной жизни, особой стойкостью, отчаянной храбростью во время военных действий, прежде всего во время Крымской или Балканской кампаний.
Русский хирург Н.И. Пирогов отмечал невероятную терпеливость и мужество солдат-евреев, раненных во время Крымской кампании.
Из 70 тысяч евреев в армии николаевского периода (50 тысяч – из кантонистов) перешло в христианство 25 тысяч (из преобладающего гражданского населения крестилось всего 5 тысяч). Принуждение к «перемене вероисповедания» было краеугольным камнем армейской реформы Николая.
Причем большая часть выкрестов по окончании службы возвращалась «в лоно иудаизма», несмотря на жестокие наказания, следовавшие за «отпадение от Православия» (правда, уже не сжигали, как при Анне Иоанновне, а «только» сажали в крепость). Какую же силу духа имели эти десятки тысяч маленьких жидочков, не сломленных, замордованных, но не отступивших от веры отцов! Вот это было за пределами понимания, представления, фантазии. Что двигало ими, что давало поистине нечеловеческие силы этим детям, часто 8–12 лет? – Природное упорство, тысячелетиями выработанный инстинкт выживания нации, всепобеждающая ненависть к мучителям? Или, может, во сне и наяву преследовали их лица матерей, бежавших
за телегами, падающих в грязь, снег, поднимавшихся,
цепляясь за колеса, и опять бежавших многие километры со словами:
«Сохрани веру свою», «Помни имя свое», «Сохрани веру», «Помни имя свое»…
…
За отказ перейти в христианство детей окунали до обмороков, потери
слуха в ледяную воду, секли вымоченными в соленой воде розгами :« Ефрейтор хватает за голову, быстро окунает в воду раз десять – пятнадцать подряд: мальчик захлебывается, мечется, старается вырваться из рук, а ему кричат: «Крестись – освобожу!» Подавали щи на свином сале. «Жид, отчего щей не ешь?» – кричит ефрейтор. «Не могу, пахнет свининой». «А, так ты таков! Стань-ка на колени перед иконой». И держали полтора часа подряд на коленях, а потом давали пятнадцать – двадцать розог по голому телу…
« Баня» была страшней:
«Нас пригнали из Кронштадта целую партию, загнали в тесную комнату, начали бить без всякой милости. Потом нас загоняли в жарко натопленную баню, поддавали пару и с розгами стояли над нами, принуждая креститься, так что после этого никто не мог выдержать… Густой пар повалил из каменки, застилая все перед глазами. Пот лил ручьем, тело мое горело, я буквально задыхался и потому бросился вниз. Но этот случай был предусмотрен. У последней скамьи выстроились рядовые с пучками розог в руках и зорко следили за нами. Чуть кто попытается сбежать вниз или просто скатывается кубарем, его начинают сечь до тех пор, пока он, окровавленный, с воплем бросится назад на верхний полок, избегая этих страшных розог, резавших распаренное тело как бритва… Кругом пар, крики, вопли, стоны, экзекуция, кровь льется, голые дети скатываются вниз головами, а внизу секут без пощады. Это был ад кромешный. Только и слышишь охрипшие крики: «Поддавай, поддавай, жарь, жарь их больше! Что, согласны, собачьи дети?».
Невыносимая тяжесть принуждения усугублялась еще и тем, что льготы при крещении и все последующие привилегии были значительны и весьма соблазнительны, и каждый мальчик знал, что свое «слово царь держит»: при крещении прекращались издевательства, новообращенный получал 25 рублей, а это была большая сумма – за 3–4 рубля можно было купить хорошую корову, кантонисту-христианину полагалось улучшенное питание, после пяти лет «карантина» карьера еврея в армии была успешной, нередки были случаи, когда выкресты получали личное дворянство…
И – всё равно – только 25 тысяч из 70-ти…
– А Великая Иудейская война!
http://m.litfile.net/read/488375/435000-436000?page=43
– А Великая Иудейская война!
– Так уж и Великая!?
– Великая, Великая.
Мы плохо представляем, что такое эта Иудейская война.
Для сравнения: армия Александра Македонского насчитывала чуть более 30 тысяч воинов, и с этой армией он завоевал полмира и основал огромную Империю.
Юлию Цезарю понадобилось 25 тысяч воинов для завоевания Галлии и Британии.
Ганнибал имел 50-тысячное войско, с которым он перешел Альпы, чтобы воевать Рим.
Теперь сравните: у Тита же было более 80 тысяч отборного воинства, с которым он осадил Иерусалим.
70 тысяч пехоты, 10 тысяч кавалерии, тысяча осадных орудий, плюс вспомогательные,инженерно-строительные части и пр. А противостояли ему около 23 тысяч иудеев: 10 тысяч воинов под командованием Шимона бен Гиоры, 6 тысяч под командованием Иоханана Гисхальского, 5 тысяч идуменян и две с половинной тысячи зелотов. И долго не решался Тит – при таком-то превосходстве сил – штурмовать крепость, а когда пошел на штурм, потерпел поражение: две недели осадные орудия долбили стены, пробив пролом, пошли в рукопашную и две недели – две недели, вдумайтесь, шла эта рукопашная битва – мясорубка, в результате которой евреи вытеснили из города гордых своей непобедимостью римлян. Только установив абсолютную блокаду, лишив противника пищи и воды и продержав эту блокаду год – целый год, четвертый год страшной войны, держались защитники Иерусалима, – и, главное, воспользовавшись внутренней кровавой распрей между зелотами и фарисеями, а затем между тремя ветвями внутри самих зелотов – «ревнителей», – только тогда смогли войска Тита взять штурмом этот полувымерший от голода город. Естественно, что после четырех лет унизительных поражений, издевательств евреев над римскими штандартами с орлами, победители «отыгрались». Как писал Тацит, римляне превращают в пустыню отвоеванные земли и называют это умиротворением. Тит «умиротворил» Иерусалим, бросая в огонь младенцев, насилуя женщин, швыряя со стен священнослужителей и зелотов, загубив остальных после триумфального шествия в Риме – скормив на арене львам, сбрасывая с Тарпейской скалы и т. д. Типичное умиротворение, применяемое к любому поверженному противнику. А Иудейская война – одна из самых кровопролитных войн Древнего мира. Она соотносима лишь с мировыми войнами двадцатого века, сражение же за Иерусалим – с битвой на Курской дуге. Или восстание Бар-Кохбы, когда 35-тысячная отборная армия лучшего полководца Адриана – Юлия Севера – потерпела унизительное поражение от численно уступавшего ей ополчения Бар-Кохбы. Тогда, естественно, римская машина сокрушала всё на своем пути ради достижения военной победы. И Второй Храм был разрушен Титом, и Север, может, впервые в истории применил тактику «выжженной земли», уничтожая всё на своем пути – людей – от детей до стариков и женщин, – домашний скот, постройки, посевы. Но не сломили всё же нацию. Не уничтожили уникальную цивилизацию.
– А Великая Иудейская война!
– Так уж и Великая!?
– Великая, Великая.
Мы плохо представляем, что такое эта Иудейская война.
Для сравнения: армия Александра Македонского насчитывала чуть более 30 тысяч воинов, и с этой армией он завоевал полмира и основал огромную Империю.
Юлию Цезарю понадобилось 25 тысяч воинов для завоевания Галлии и Британии.
Ганнибал имел 50-тысячное войско, с которым он перешел Альпы, чтобы воевать Рим.
Теперь сравните: у Тита же было более 80 тысяч отборного воинства, с которым он осадил Иерусалим.
70 тысяч пехоты, 10 тысяч кавалерии, тысяча осадных орудий, плюс вспомогательные,инженерно-строительные части и пр. А противостояли ему около 23 тысяч иудеев: 10 тысяч воинов под командованием Шимона бен Гиоры, 6 тысяч под командованием Иоханана Гисхальского, 5 тысяч идуменян и две с половинной тысячи зелотов. И долго не решался Тит – при таком-то превосходстве сил – штурмовать крепость, а когда пошел на штурм, потерпел поражение: две недели осадные орудия долбили стены, пробив пролом, пошли в рукопашную и две недели – две недели, вдумайтесь, шла эта рукопашная битва – мясорубка, в результате которой евреи вытеснили из города гордых своей непобедимостью римлян. Только установив абсолютную блокаду, лишив противника пищи и воды и продержав эту блокаду год – целый год, четвертый год страшной войны, держались защитники Иерусалима, – и, главное, воспользовавшись внутренней кровавой распрей между зелотами и фарисеями, а затем между тремя ветвями внутри самих зелотов – «ревнителей», – только тогда смогли войска Тита взять штурмом этот полувымерший от голода город. Естественно, что после четырех лет унизительных поражений, издевательств евреев над римскими штандартами с орлами, победители «отыгрались». Как писал Тацит, римляне превращают в пустыню отвоеванные земли и называют это умиротворением. Тит «умиротворил» Иерусалим, бросая в огонь младенцев, насилуя женщин, швыряя со стен священнослужителей и зелотов, загубив остальных после триумфального шествия в Риме – скормив на арене львам, сбрасывая с Тарпейской скалы и т. д. Типичное умиротворение, применяемое к любому поверженному противнику. А Иудейская война – одна из самых кровопролитных войн Древнего мира. Она соотносима лишь с мировыми войнами двадцатого века, сражение же за Иерусалим – с битвой на Курской дуге. Или восстание Бар-Кохбы, когда 35-тысячная отборная армия лучшего полководца Адриана – Юлия Севера – потерпела унизительное поражение от численно уступавшего ей ополчения Бар-Кохбы. Тогда, естественно, римская машина сокрушала всё на своем пути ради достижения военной победы. И Второй Храм был разрушен Титом, и Север, может, впервые в истории применил тактику «выжженной земли», уничтожая всё на своем пути – людей – от детей до стариков и женщин, – домашний скот, постройки, посевы. Но не сломили всё же нацию. Не уничтожили уникальную цивилизацию.
Нельзя убивать младенца. То есть малыша, грудь матери сосущего, то есть мясо и молоко – несовместимо.
– … не варить козленка в молоке его матери?
– Ну, это, Сергей Александрович, еще первобытные племена знали и практиковали.
– Да. Но это было на уровне обычая, а Талмуд возвел это в ранг закона.
Нельзя убивать младенца. То есть малыша, грудь матери сосущего, то есть мясо и молоко – несовместимо.
Это не только отторжение варварства и дикости, это – тот нравственный императив, если хочешь, скрепивший нацию на протяжении четырех тысячелетий. Кстати, как ты знаешь, только Талмуд запретил вызывать преждевременные роды у животного, чтобы получить от недоношенного малыша нежнейшее мясо и тончайшую кожу для деликатеса.
http://m.litfile.net/read/488375/435000-436000?page=17
– Ну, это, Сергей Александрович, еще первобытные племена знали и практиковали.
– Да. Но это было на уровне обычая, а Талмуд возвел это в ранг закона.
Нельзя убивать младенца. То есть малыша, грудь матери сосущего, то есть мясо и молоко – несовместимо.
Это не только отторжение варварства и дикости, это – тот нравственный императив, если хочешь, скрепивший нацию на протяжении четырех тысячелетий. Кстати, как ты знаешь, только Талмуд запретил вызывать преждевременные роды у животного, чтобы получить от недоношенного малыша нежнейшее мясо и тончайшую кожу для деликатеса.
http://m.litfile.net/read/488375/435000-436000?page=17
пятница, 9 августа 2013 г.
Эжен Сю последний роман, «Тайны народа»,
Что я поддерживал отношения с иезуитами — не соответствовало действительности. Но я многое узнавал о них из добротного источника.
Эжен Сю как раз тогда публиковал свой последний роман, «Тайны народа», перед самою кончиной в изгнании, возле озера Аннеси в Савойе, куда он удалился, будучи издавна связан с социалистами и возмущенно не принимая ни восхождения Луи-Наполеона к власти, ни провозглашения империи. Поскольку романы-фельетоны уже не печатались после законодательной поправки Риансе, последняя вещь Сю выходила отдельными томиками, на которые сразу кидались многочисленные цензоры, среди прочих и наши пьемонтские. Было очень трудно собрать полную коллекцию. Помню, я просто изнывал от скуки над довольно бестолковыми сагами о двух семействах, галльском и франкском, от доисторических времен до Наполеона Третьего. Злодеями были франки. Франки порабощали галлов. А галлы казались законченными социалистами уже во времена Венцингеторикса. Видно было, что Сю уже полностью превратился в маньяка, как все идеалисты.
Хотелось бы всунуть в сюжет и евреев, в честь покойного деда. Но у Сю о евреях ничего не было. С иезуитами они не сочетались. Вдобавок в оную пору в Пьемонте евреи вообще не интересовали никого.
ПЬЕМО́НТ, область на северо-западе Италии. Первое упоминание о проживании евреев на территории Пьемонта (в Турине) относится к 4 в. В конце 14 в. – начале 15 в. в Пьемонт переселилось большое число евреев, изгнанных из Франции;
в результате образовались общины в Асти (конец 14 в.), Чиери (не
позднее 1417 г.), Турине (1424 г.), Верчелли (не позднее 1446 г.),
Новаре (не позднее 1448 г.), Фоссано и Монкальво (не позднее первой
половины 15 в.), Кунео (не позднее 1452 г.), Савильяно (не позднее 1455
г.). В Асти, Фоссано и Монкальво (известных под акронимом Афам, или Апам
— по первым буквам названий этих городов на иврите) сохранился северофранцузский молитвенный ритуал (см. Литургия. Варианты литургии и их развитие).
Во второй половине 15 в. возникли общины в Алессандрии (1490), Салуццо,
Аккуи, Казале-Монферрато и ряде других населенных пунктов Пьемонта. В
середине 16 в. в области проживало несколько тысяч евреев.
В 15–18 вв. основным занятием евреев Пьемонта было кредитное дело (см. Ссуда денежная). В середине 16 в. в Пьемонте насчитывалось 55 кредитных банков, принадлежавших евреям, в 1624 г. — около 100. Евреи Пьемонта занимались торговлей, ювелирным ремеслом, а в ряде городов также производством шелковых и хлопчатобумажных тканей. В 1626–32 гг. в Чиери действовала небольшая еврейская типография (основал Иосиф бен Гершом Концио). С 1426 г. регулярно проводились конфискации книг на иврите. В 1430 г. герцог Амадей VIII Савойский, под властью которого находилась большая часть Пьемонта, издал закон, определявший юридический и экономический статус евреев. Им предписывалось носить отличительный знак и жить в особых кварталах (см. Кварталы еврейские), запрещалось строить новые синагоги и расширять старые, вступать в брачные, дружеские и деловые связи с христианами, нанимать их в качестве работников или слуг, ссужать деньги под проценты (последнее ограничение было отменено уже в 1440 г.). В 1551 г. была создана должность «протектора евреев», на которого возлагался надзор за соблюдением ограничительных законов.
В маркизате (позднее герцогстве) Монферрато, занимавшем восточную часть Пьемонта, положение евреев (живших здесь в городах Казале-Монферрато, Аккуи, Монкальво) в 15 в. – первой половине 16 в. было более благоприятным, однако после присоединения Монферрато к герцогству Мантуя (1566) и здесь было введено антиеврейское законодательство, аналогичное действовавшему в Савойе. В первой половине 17 в. община Монферрато сильно пострадала от войн и грабежей, например, из двадцати девяти еврейских кредитных банков разорились семнадцать.
В 1591 г. евреи были изгнаны из Алессандрии, принадлежавшей с 1535 г. Испании. Разрешение остаться получила лишь семья банкира Шмуэля Кохена Витале, составившая впоследствии ядро новой общины города. Остальные евреи Алессандрии переселились в другие районы Пьемонта, в частности, в город Верчелли.
В 17 в. положение евреев в Савойе (включая Пьемонт) несколько улучшилось: получив от общины шестьдесят тысяч скуди, герцог Карл Эммануил I гарантировал ей автономию судебную, защиту от насилия и некоторые экономические права; в частности, евреям разрешалось заниматься ремеслом и торговлей (с согласия «протектора евреев» и соответствующих цехов или гильдий), а также медициной (с санкции церковных властей). Ухудшение наступило в первой половине 18 в., когда Савойя (с 1720 г. — Сардинское королевство) подчинила себе весь Пьемонт. В 1723 г. евреев Пьемонта лишили права владеть недвижимостью; в 1724–32 гг. во всех городах Пьемонта, где имелись значительные общины, были созданы гетто (в Турине существовало с 1679 г.), представлявшие собой, как правило, обнесенную стенами группу жилых зданий, расположенных вокруг центральной площади (хацер), где находилась синагога. С 1729 г. евреям строго запрещалось жить и работать вне гетто, а также находиться за его пределами в ночное время. Из небольших городов, где невозможно было создать гетто, евреи изгонялись; в результате ряд общин Пьемонта прекратил свое существование.
В середине 18 в. в Пьемонте проживало около шести тысяч евреев (20% еврейского населения Италии). Все ограничительные меры против них, введенные в 1430, 1723, 1729 гг. и вновь подтвержденные сводом законов Сардинского королевства от 1770 г., оставались в силе до конца 18 века. В 1796 г. вторгшиеся в Северную Италию войска революционной Франции разрушили стены гетто в ряде городов Пьемонта; после отступления французов в некоторых местах (например, в Чиери) произошли погромы. В 1802–14 гг., когда Пьемонт входил в состав Франции, евреи пользовались всеми гражданскими правами наравне с христианами. Раввины Пьемонта участвовали в работе Синедриона французского (см. также Наполеон I). С восстановлением на престоле Савойской династии (1814) евреям вновь было предписано носить отличительный знак (отменен в 1816 г.) и жить в гетто; им запрещалось занимать должности в государственных учреждениях и муниципалитетах, работать адвокатами, нотариусами, врачами, аптекарями, строить синагоги, нанимать слуг-христиан, учиться в государственных школах. Мануфактуры, принадлежавшие евреям, были ликвидированы; недвижимость, согласно приказу, следовало продать в течение пяти лет, в противном случае она подлежала конфискации (позднее срок продажи был продлен до 1824 г.). Король обложил еврейскую общину особым налогом.
В 1830–40-х гг. некоторые евреи Пьемонта вошли в тайную революционную организацию «Молодая Италия», одной из программных целей которой было упразднение дискриминации по национальному и религиозному признакам; ячейка «Молодой Италии» в Верчелли почти целиком состояла из евреев. 29 марта 1848 г. под давлением демократических сил король Карл Альберт подписал указ о предоставлении гражданских прав всем некатоликам, в том числе евреям. Большинство населения Пьемонта восприняло этот акт с одобрением (лишь в Аккуи произошел погром), и в ряде городов Пьемонта были снесены здания старых кварталов гетто.
В 1850–60-х гг. евреи Пьемонта активно участвовали в борьбе за освобождение и объединение Италии; многие из них сражались в отрядах Гарибальди, освобождавших юг страны. В ближайшем окружении графа К. Кавура, премьер-министра Сардинского королевства в 1852–61 гг., было несколько пьемонтских евреев. Во второй половине 19 в. – начале 20 в. евреи также занимали ряд важных государственных постов в объединенной Италии: например, Дж. Оттоленги (см. Оттоленги, семья) был в 1902–1903 гг. военным министром.
В первые десятилетия после эмансипации в ряде городов Пьемонта были построены новые синагоги, созданы еврейские учебные заведения, благотворительные общества, молодежные и женские организации. Действовавший в Верчелли с 1829 г. «Колледже Фоа» (назван по имени Элияху Фоа, умер в 1796 г., который завещал деньги на его создание) превратился в крупный центр подготовки раввинов и еврейских учителей. С 1853 г. в Верчелли начал выходить журнал «Л’Эдукаторе исраэлита», ставший одним из наиболее влиятельных еврейских периодических изданий Италии (с 1874 г. по 1922 г. публиковался в Кунео под названием «Иль Весильо исраэлитико»). Вместе с тем, в конце 19 в. – начале 20 в. численность большинства общин Пьемонта существенно сократилась в связи с переездом части евреев в Рим и другие крупные города Италии. В 1881 г. в Пьемонте насчитывалось 6,5 тыс. евреев, в 1911 г. — 6 тыс., в 1931 г. — 4,9 тыс. (из них свыше четырех тысяч проживали в Турине). К началу 20 в. некоторые общины Пьемонта (например, в Монкальво и Чиери) прекратили свое существование.
В конце 1930-х – начале 1940-х гг. в Пьемонт прибыло несколько тысяч евреев, бежавших из Германии и захваченных ею европейских стран. В период оккупации Северной Италии немецкими войсками (сентябрь 1943 г. – апрель 1945 г.) евреи Пьемонта подвергались преследованиям. Нацисты депортировали 875 евреев из Турина, 78 — из Алессандрии, Асти и Аккуи, 26 — из Салуццо; почти все депортированные погибли в концлагерях. В декабре 1944 г. была разрушена синагога в Алессандрии (впоследствии восстановлена). Многие евреи Пьемонта принимали участие в антифашистском партизанском движении.
После Второй мировой войны численность еврейского населения Пьемонта продолжала сокращаться. Почти все оно сосредоточилось в Турине, где в 1989 г. проживало 1630 евреев. Небольшие общины, насчитывающие по несколько десятков человек каждая, сохранились в Алессандрии, Верчелли и Казале-Монферрато.
В 15–18 вв. основным занятием евреев Пьемонта было кредитное дело (см. Ссуда денежная). В середине 16 в. в Пьемонте насчитывалось 55 кредитных банков, принадлежавших евреям, в 1624 г. — около 100. Евреи Пьемонта занимались торговлей, ювелирным ремеслом, а в ряде городов также производством шелковых и хлопчатобумажных тканей. В 1626–32 гг. в Чиери действовала небольшая еврейская типография (основал Иосиф бен Гершом Концио). С 1426 г. регулярно проводились конфискации книг на иврите. В 1430 г. герцог Амадей VIII Савойский, под властью которого находилась большая часть Пьемонта, издал закон, определявший юридический и экономический статус евреев. Им предписывалось носить отличительный знак и жить в особых кварталах (см. Кварталы еврейские), запрещалось строить новые синагоги и расширять старые, вступать в брачные, дружеские и деловые связи с христианами, нанимать их в качестве работников или слуг, ссужать деньги под проценты (последнее ограничение было отменено уже в 1440 г.). В 1551 г. была создана должность «протектора евреев», на которого возлагался надзор за соблюдением ограничительных законов.
В маркизате (позднее герцогстве) Монферрато, занимавшем восточную часть Пьемонта, положение евреев (живших здесь в городах Казале-Монферрато, Аккуи, Монкальво) в 15 в. – первой половине 16 в. было более благоприятным, однако после присоединения Монферрато к герцогству Мантуя (1566) и здесь было введено антиеврейское законодательство, аналогичное действовавшему в Савойе. В первой половине 17 в. община Монферрато сильно пострадала от войн и грабежей, например, из двадцати девяти еврейских кредитных банков разорились семнадцать.
В 1591 г. евреи были изгнаны из Алессандрии, принадлежавшей с 1535 г. Испании. Разрешение остаться получила лишь семья банкира Шмуэля Кохена Витале, составившая впоследствии ядро новой общины города. Остальные евреи Алессандрии переселились в другие районы Пьемонта, в частности, в город Верчелли.
В 17 в. положение евреев в Савойе (включая Пьемонт) несколько улучшилось: получив от общины шестьдесят тысяч скуди, герцог Карл Эммануил I гарантировал ей автономию судебную, защиту от насилия и некоторые экономические права; в частности, евреям разрешалось заниматься ремеслом и торговлей (с согласия «протектора евреев» и соответствующих цехов или гильдий), а также медициной (с санкции церковных властей). Ухудшение наступило в первой половине 18 в., когда Савойя (с 1720 г. — Сардинское королевство) подчинила себе весь Пьемонт. В 1723 г. евреев Пьемонта лишили права владеть недвижимостью; в 1724–32 гг. во всех городах Пьемонта, где имелись значительные общины, были созданы гетто (в Турине существовало с 1679 г.), представлявшие собой, как правило, обнесенную стенами группу жилых зданий, расположенных вокруг центральной площади (хацер), где находилась синагога. С 1729 г. евреям строго запрещалось жить и работать вне гетто, а также находиться за его пределами в ночное время. Из небольших городов, где невозможно было создать гетто, евреи изгонялись; в результате ряд общин Пьемонта прекратил свое существование.
В середине 18 в. в Пьемонте проживало около шести тысяч евреев (20% еврейского населения Италии). Все ограничительные меры против них, введенные в 1430, 1723, 1729 гг. и вновь подтвержденные сводом законов Сардинского королевства от 1770 г., оставались в силе до конца 18 века. В 1796 г. вторгшиеся в Северную Италию войска революционной Франции разрушили стены гетто в ряде городов Пьемонта; после отступления французов в некоторых местах (например, в Чиери) произошли погромы. В 1802–14 гг., когда Пьемонт входил в состав Франции, евреи пользовались всеми гражданскими правами наравне с христианами. Раввины Пьемонта участвовали в работе Синедриона французского (см. также Наполеон I). С восстановлением на престоле Савойской династии (1814) евреям вновь было предписано носить отличительный знак (отменен в 1816 г.) и жить в гетто; им запрещалось занимать должности в государственных учреждениях и муниципалитетах, работать адвокатами, нотариусами, врачами, аптекарями, строить синагоги, нанимать слуг-христиан, учиться в государственных школах. Мануфактуры, принадлежавшие евреям, были ликвидированы; недвижимость, согласно приказу, следовало продать в течение пяти лет, в противном случае она подлежала конфискации (позднее срок продажи был продлен до 1824 г.). Король обложил еврейскую общину особым налогом.
В 1830–40-х гг. некоторые евреи Пьемонта вошли в тайную революционную организацию «Молодая Италия», одной из программных целей которой было упразднение дискриминации по национальному и религиозному признакам; ячейка «Молодой Италии» в Верчелли почти целиком состояла из евреев. 29 марта 1848 г. под давлением демократических сил король Карл Альберт подписал указ о предоставлении гражданских прав всем некатоликам, в том числе евреям. Большинство населения Пьемонта восприняло этот акт с одобрением (лишь в Аккуи произошел погром), и в ряде городов Пьемонта были снесены здания старых кварталов гетто.
В 1850–60-х гг. евреи Пьемонта активно участвовали в борьбе за освобождение и объединение Италии; многие из них сражались в отрядах Гарибальди, освобождавших юг страны. В ближайшем окружении графа К. Кавура, премьер-министра Сардинского королевства в 1852–61 гг., было несколько пьемонтских евреев. Во второй половине 19 в. – начале 20 в. евреи также занимали ряд важных государственных постов в объединенной Италии: например, Дж. Оттоленги (см. Оттоленги, семья) был в 1902–1903 гг. военным министром.
В первые десятилетия после эмансипации в ряде городов Пьемонта были построены новые синагоги, созданы еврейские учебные заведения, благотворительные общества, молодежные и женские организации. Действовавший в Верчелли с 1829 г. «Колледже Фоа» (назван по имени Элияху Фоа, умер в 1796 г., который завещал деньги на его создание) превратился в крупный центр подготовки раввинов и еврейских учителей. С 1853 г. в Верчелли начал выходить журнал «Л’Эдукаторе исраэлита», ставший одним из наиболее влиятельных еврейских периодических изданий Италии (с 1874 г. по 1922 г. публиковался в Кунео под названием «Иль Весильо исраэлитико»). Вместе с тем, в конце 19 в. – начале 20 в. численность большинства общин Пьемонта существенно сократилась в связи с переездом части евреев в Рим и другие крупные города Италии. В 1881 г. в Пьемонте насчитывалось 6,5 тыс. евреев, в 1911 г. — 6 тыс., в 1931 г. — 4,9 тыс. (из них свыше четырех тысяч проживали в Турине). К началу 20 в. некоторые общины Пьемонта (например, в Монкальво и Чиери) прекратили свое существование.
В конце 1930-х – начале 1940-х гг. в Пьемонт прибыло несколько тысяч евреев, бежавших из Германии и захваченных ею европейских стран. В период оккупации Северной Италии немецкими войсками (сентябрь 1943 г. – апрель 1945 г.) евреи Пьемонта подвергались преследованиям. Нацисты депортировали 875 евреев из Турина, 78 — из Алессандрии, Асти и Аккуи, 26 — из Салуццо; почти все депортированные погибли в концлагерях. В декабре 1944 г. была разрушена синагога в Алессандрии (впоследствии восстановлена). Многие евреи Пьемонта принимали участие в антифашистском партизанском движении.
После Второй мировой войны численность еврейского населения Пьемонта продолжала сокращаться. Почти все оно сосредоточилось в Турине, где в 1989 г. проживало 1630 евреев. Небольшие общины, насчитывающие по несколько десятков человек каждая, сохранились в Алессандрии, Верчелли и Казале-Монферрато.
Александр Тарасов НЕИЗВЕСТНЫЙ ЭЖЕН СЮ
Подписаться на:
Сообщения (Atom)